— Еще как понимаю! У меня уже нервный тик. А что делать?

— Закрыть шоу, — сказал я.

— С ума сошел? — они оба взвились. — Ты хоть знаешь, какие бабки сюда вложены?!

— Гоша, проект идет уже пять лет!

— Хоть все десять! Люблю рекорды!

— А его участники? Ты о них подумал? — не отступал я.

— Ты еще скажи, что им плохо! Каждый получает зарплату и деньги от рекламных продаж. Одеты, обуты так, что другие завидуют. Встают в три часа, ложатся в пять. Едят, что хотят, по вечерам — выпивка и секс. Ежедневно мелькают во всех газетах и журналах, не говоря уже про телевидение. Четверо получили по машине, десять не раз и не два съездили на каникулы. И не в Азов, Дэн, а на Лазурный берег. За мой, между прочим, счет! Где бы они еще нашли подобные условия?

— Нельзя жить в формате реалити-шоу!

— Кто тебе сказал? Знаешь, сколько анкет к нам приходят в неделю? Сотни тысяч! И все хотят за счет телевидения стать богатыми, счастливыми и знаменитыми. Готовы на все!

— И даже убить?

— И даже убить! Желание успеха — это нормально! Каждый хочет быть успешным!

— Ты пошел по второму кругу, Гоша. Давай вернемся к главной проблеме: что нам делать?

— Смерть Полины — это случайность, — рубанул воздух Гоша и вышел из бунгало. — Тема закрыта.

Милицию они так и не вызвали. Ограничились разговором с охраной. Два тупых парня, пачка жевательной резинки и очередной приступ ненависти к людям. Слава богу, на естественной смерти никто не настаивал — вряд ли Полина сама себе перерезала горло. Хотя был у меня пациент, который утверждал, что отделение головы от туловища вполне естественно и натурально. Помер, кстати, от цирроза печени.

Всех участников загнали в главный корпус и приказали сидеть тихо. Никаких съемок, никаких звонков — домашний арест.

— Док, что происходит? — остановил меня Егор, тихий, интеллигентный парень. И как его сюда занесло?

— Несчастный случай. Полина умерла.

— Полина? — он рассеянно потер переносицу. — Почему умерла? Она же и так уволилась.

А вот это уже интересно!

— Когда уволилась?

— Вчера. Только она не афишировала. Хотела сначала с Гошей поговорить. Но дело все равно решенное — она ведь замуж собралась.

— А кто знал?

— Ну, я, Алиса. Луша была в курсе: Полина ей первой сказала.

— Когда ты ее в последний раз видел?

— Вчера и видел, она в своем бунгало вещи собирала.

— В «бунгало страсти»?

— Нет, в «бунгало ужаса». Мы его так называли, потому, что у нее вечный беспорядок был. Ни одной вещи найти не могла. Ой, прошу прощения… Мне с ней надо поговорить. Марианна!

Он бросился за моей любимой «черешенкой». Марианна демонстративно не замечала парня, а зря — из таких тихих очкариков получаются идеальные мужья-подкаблучники. Сколько ни вей из него веревки, все равно останется с тобой. Была у меня пациентка с бешенством матки. Сначала стеснялась изменять мужу в его присутствии, а потом перестала — дело-то житейское. Да и он не обижался: «Рыбоньке это для здоровья надо, я же помочь ей ничем не могу». Правда, умер в расцвете сил, но кто сказал, что от этого?! Может, он просто устал жить.

Я перевел взгляд на Марианну: она явно нервничала и постоянно оглядывалась на камеру, словно соседство с Егором могло уличить ее в чем-то преступном. Впрочем, кто бы на ее месте не нервничал: не каждый день находишь труп под боком.