— Конечно. И ты это тоже знаешь. Только не хочешь замечать. Все время зачем-то ищешь мотив — вот твоя главная ошибка. Кто-то кого-то убивает не потому что, а вопреки чему-либо. Как только ты просеешь собственное сознание, сразу все поймешь.

— Значит, все-таки маньяк?

— Что есть маньяк? Человек, одержимый манией, страдающий ненормальным влечением к чему-либо. Каждый из нас маньяк. Каждый хочет заполучить то, чего не имеет. Но, получив, он будет стремиться к другому. Ваши желания меняются слишком быстро. В этом и есть несовершенство человечьей натуры. Ты все забыл? Тебя же этому учили. Единственно верный мотив — желание.

— Значит, тот, кто сильнее всех хочет получить главный приз, и есть убийца…

Он досадливо цокнул:

— Какой ты смешной, однако! Кому интересны чужие желания? Кто будет их измерять? У каждого — своя сила и своя правда. Отдели зерна от плевел, и увидишь сено.

— Не понимаю.

— Вот видишь, даже такой простой истины ты не понимаешь.

— Подожди, — почему-то я заторопился. — Скажи, ты приходил к убитым?

— Какой ты милый, док, — я увидел длинные острые зубы. — Раньше ты в меня не верил, а теперь такие вопросы задаешь. Конечно, я был с ними. Но какой промежуток тебя интересует? До, во время или после убийства?

— Во время…

— К некоторым, да. К тем, кто мне симпатичен… У Полины был. Она очень удивилась. Не мне — убийце. Стала охорашиваться, одежки свои немудреные скинула. Разлеглась, словно другого и не ждала. Но вместо любви он подарил ей смерть. Правда, красиво?!

— А Даша?

— Нет, — он снова зацокал, как возмущенная белка. — У нее голова пустая — нечем поживиться. И тарахтит, тарахтит, тарахтит… Я ее только подтолкнул немного, чтобы поняла — вот оно, настоящее… Подсадил… Цепочками обмотал, чтоб красиво было. Там ее и смерть накрыла.

— Что это — настоящее?

— Смерть, конечно. Жизнь — есть иллюзия. Иллюзия есть жизнь. И только смерть дает истинное знание — смерть открывает твою истинную суть.

— Но после этого ты умираешь.

— Такова цена. Но, умирая, ты узнаешь, кто ты есть. Разве это не прекрасно?

— Алиса… Ты был с ней?

— О, да! Прекрасное ничто. Я вгрызался в ее голову и тонул в восхитительной пустоте. Там невесомость и немного шмоток. Не переживай, она не стоила твоих терзаний. Физическая оболочка. Ты достоин большего.

— Чего я достоин?

— Тебе виднее, — чавкнул он. — А сейчас извини — слишком голоден, чтобы продолжать.

Я расслабился и постарался получить удовольствие. Голову снова сжали горячие тиски. Борясь с приступом тошноты, я из последних сил смотрел на костер. Искры ударили прямо по глазам. Стало больно, на губах выступила пена. Голова дернулась, и я увидел ночное небо. Какие звезды в это время года… Какие звезды…

Звезда по имени Инга…

15 июля

Вера в то, что глупцы не думают, самая опасная форма оптимизма.

Я проснулся и понял, что болен шизофренией. Тем, кому смешно, просьба выйти из зала.

Да, я болен, господа, я болен! И ничего страшного в этом нет. Напротив, все нормально. Во всем мире тысячи людей больны шизофренией. Если следовать статистике, то это один процент. Всего лишь один процент! Но если численность населения давно уже перевалило за пять миллиардов, то один процент — весьма внушительная цифра.

Что есть шизофрения? Расщепление личности? Ничего подобного! Пусть я и психиатр-самоучка, но все равно знаю: болеть шизофренией — не значит иметь расщепленную личность.