Бэрроуз разочарованно вздохнул.

Подсвеченные заходящим солнцем из окна на Пайонер-сквер, блестящие, тёмно-серые волосы Марши Унтерманн казалось сияли, походя на ауру ангела. Но этот ангелочек — реально хладнокровная стерва, — подумал Бэрроуз.

— Давайте угадаю, — предложила доктор Унтерманн. — У вас было нормальное детство.

— Да.

— Вас вырастили любящие и обеспеченные родители.

— Да.

— И вы получили превосходное образование.

— Частная школа и Гарвард.

Женщина не выглядела хоть сколь-нибудь впечатлённой:

— И эта ваша беда, она началась, когда вы повзрослели?

— Мне было двадцать…

— А ваш первый сексуальный — или я должна сказать половой — опыт произошёл незадолго до этого?

— В девятнадцать… — глаза Бэрроуза сузились. Её стрелы попадали точно в цель, что заставляло его чувствовать себя лучше. — Вам многое известно.

— У обсессивно-компульсивных расстройств множество общих черт, — внезапно доктор Унтерманн показалась небрежной, даже скучающей. — Все они разные, но, в определённом смысле, все одинаковые. Женились вы, вероятно, вскоре после колледжа.

— Сразу после.

— Но вы её не любили, не так ли.

Бэрроуз озадачился. Поначалу он обиделся на то, что доктор Унтерманн подобное предположила, но потом вспомнил, что это правда.

— Нет, — продолжила она. — Вы женились на ней, думая, что брак — подобающее событие — сможет вернуть вас к нормальности.

— Да, — он раздражённо поёрзал в кресле.

Доктор Унтерманн прикурила другую длинную, тонкую сигарету. Кремовое пятно дыма появилось между её губ и мгновенно исчезло.

— Расскажите мне об обстоятельствах вашего развода.

— Я не разведён, — сказал Бэрроуз с вызовом. — Всё ещё в счастливом браке.

— Мистер Бэрроуз, — тут же вздохнула она, — если вы хотите платить мне 450 долларов в час за враньё — валяйте. Я возьму ваши деньги. Но это довольно непродуктивно, не так ли.

Его лицо горело от ухмылки. Он чувствовал себя непослушным ребёнком. Эта снежная королева — та ещё штучка.

— Полагаю, что нет, — признался он.

— Ваш брак не вернул вас к нормальности, не так ли?

— Нет.

— Ваша «склонность» лишь возросла, и вы прятали её от жены до тех пор…

— Да, пока она не поймала меня с поличным, — Бэрроуз ослабил галстук. — Однажды жена заболела ангиной. Она…

— Продолжайте. Я ваш психиатр, мистер Бэрроуз. Чем больше вы расскажете, тем больше я смогу помочь.

— Жена застала меня за поеданием её салфеток из мусорной корзины. На самом деле…

— Да?

— …мне нравилось… когда у неё были простуда или ангина, — oн потёр лицо руками. — Все эти салфетки. Все эти сопли и мокрота. Это было как лакомство, как полночные перекусы.

Когда Бэрроуз снова посмотрел на Унтерманн, это был пристыженный взгляд сквозь пальцы. Но её холодное, элегантное лицо оставалось неизменным.