Экскурсия закончилась. Здесь вечер наступал рано, джунгли мгновенно потемнели в сумерках.

— Я впечатлен, — признался Халл.

— Так и должно было быть.

Халл продолжал смотреть на лагерь. Еще больше людей в костюмах вышли из большой палатки. Также он увидел женщин, одетых, как Дженис. Все явно американцы.

— Не беспокойся об этом, — повторила Дженис. Это прозвучало как предупреждение. — Мир более разнообразен, чем мы думаем, мистер Халл. На самом деле это совсем не целый мир, а целая куча миров.

— В смысле?

— Это — это место — это не твой мир.

Халл уставился на нее.

— Просто запомни, что сказал Каспарца, мистер Халл. Хорошенько запомни.

На ее сигарете вырос дюйм пепла. Глаза Халла метнулись от кулона на ее бюсте к глазам, всегда возвращались к глазам. На мгновение он почувствовал себя захваченным или связанным. Он чувствовал себя связанным собственным замешательством. Ее глаза, — задумался он. Что-то было в ее глазах.

Ее глаза выглядели мертвыми.

* * *

Дженис мастурбировала «макаком»; казалось, он испускал тепло.

Но Дженис чувствовала холод.

Она подняла ночную рубашку и начала втирать больше желе во влагалище. «K-Y», прочитала Дженис на тюбике. Она почти ничего не чувствовала. Ночной воздух парил вокруг нее, но Дженис почти не чувствовала этого. Она совсем не вспотела. Она посмотрела на свою руку и увидела сигаретные ожоги, коркой застывшие между пальцами.

Лунный свет струился через окно. Халл спал на кровати. Дженис проскользнула внутрь, все еще не уверенная в том, что делает. Сейчас было так много инстинктов — привычек, которые расположились в ее жизни, как призраки. Она завидовала Халлу и его сну. Настоящий сон, — подумала она.

Халл напомнил ей о доме, каким бы он не был. Он напомнил ей о жизни.

— Мистер Халл? — прошептала она, облокотившись на его кровать. Затем нежно его потрясла. Что я здесь делаю? — задумалась она. Почему я здесь?

Халл пошевелился, потом его глаза открылись.

— Что…? — пробормотал он. Пауза затянулась, как капающий воск. Затем: — Дженис?

Ее глаза спрашивали разрешения, как бы рассматривая не человека, а лишь частично интерпретируемое понятие или идею.

— Иди сюда, — сказал он.

Она стянула простыню и легла рядом с ним. Что она могла сказать? Мне одиноко, мистер Халл? Ты мне что-то напоминаешь? Ее пальцы сомкнулись вокруг его пениса. Он сразу же встал. Реакция ее порадовала, она обрадовалась: плоть оживает при ее прикосновении. Она вздрогнула, когда он ее поцеловал. Его руки чувствовали ее тело сквозь ночную рубашку. Опять же, ей стало интересно, это отложенное в памяти воспоминание о прикосновении или фактическое ощущение. Оно было похоже на прикосновение призрака.

— Ты мне кое-что напоминаешь, — прошептала она.

— Что? Скажи мне.

Дженис хотела заплакать. Возможно, она была, слишком плаксивой. Она задрала ночную рубашку и оседлала его. Его пенис проскользнул прямо в ее «киску» — еще один призрак.

Он потянулся к рубашке.

— Сними ее.

— Нет! — сказала она слишком быстро.

— Ты красивая женщина, Дженис. Я хочу видеть тебя.

Красивая.