Изменить размер шрифта - +
Синяки у него сошли, осталась одна глухая обида. Я ему кое-что растолковал.

А потом я написал очерк, очень злой, и его напечатали. Хотя я знаю, что редактору звонили из техникума. И первый ответ на него мы уже получили - из прокуратуры. О том, что по нашему выступлению факты проверены и возбуждено уголовное дело.

Я стал читать письмо.

"Поведение, недостойное советского журналиста..." Это, вероятно, обо мне. Так чем же я недостоин? "Обманным путем, минуя руководство техникума, получил у технического сотрудника документы служебного назначения..." Ну уж обманным! Я представился тетке - комендантше общежития и попросил показать мне папку с протоколами собраний студсовета. Она не спросила, зачем мне это нужно, а сам я не стал навязываться. А что минуя - это да, это грешен. То есть потом я, конечно, побывал у директора, но вот дал бы он мне так же легко ту папочку, нет ли - это бабушка надвое сказала...

Читаем дальше. "Борзописец..." Так, понятно. Где же факты? Ага, вот! "...который не курит и никогда не курил". И еще: "...никакими грамотами за подписью секретаря комитета комсомола техникума не награждался". А это резюме: "Этими и многими другими неточностями изобилует заметка корреспондента И. Максимова. Но дело, разумеется, не в них! Страшно, что подобной недобросовестностью грешит сама интерпретация автором событий, он извращает, а кое-где и прямо подтасовывает факты". Дальше в том же духе.

Да, на том жидком материале, за который они вообще смогли уцепиться, составлено было грамотно. Даже, пожалуй, слишком грамотно, напоминает самодеятельность, которую можно увидеть в кино. Похоже, они успели обзавестись адвокатами.

Работают точно: если в критическом материале обнаружится хоть одна, пусть совсем маленькая, ошибка, можно постараться свести на нет всю статью. Это я усвоил давно, с тех пор как на заре туманной юности написал про девицу, которая пришла в компанию и так там себя вела, что из-за нее приключился скандал и драка, кончившаяся ударом ножа. Так вот, у меня было сказано, что с ней пришел "молодой человек, кажется, даже жених". Что тут началось! Сто писем в разные инстанции: мы ославили несчастную девушку, а мой "жених" не жених вовсе, он давно женат, но теперь вынужден разводиться... Все это был в основном треп, но цель оказалась достигнута: про суть дела забыли и отбиваться пришлось теперь уже нам. Вот тогда я завел себе правило: все факты, даже самые незначительные, выписывать на бумажку и вычеркивать по мере проверки.

Итак что там у них? Я написал, что мой первокурсник незадолго перед дракой спокойно курил в обществе таких же, как он, трезвых товарищей на той самой лестнице. И второе - насчет грамоты. Оба факта имелись в моей бумажке. И оба были зачеркнуты. Парень рассказывал мне, что действительно не курит, но иногда может подымить не затягиваясь, если за компанию. Это подтвердил и его бывший сосед по комнате. Грамоту за хорошую работу на картошке, подписанную секретарем комитета комсомола, я держал в собственных руках. Только комитет был не техникума, а совхоза, где студенты работали. Как говорится, чур не моя ошибочка!

- Ну что? - спросил Глеб с беспокойством, когда я отложил письмо. Он гоже знает, что такое ошибка в судебном очерке.

- Ерунда, - сказал я. - Все в порядке.

- Ну, слава Богу, - сразу повеселел он. И перешел с места в карьер: Ты чем сейчас занимаешься?

Я вспомнил о письме Кригера:

- Есть тут одно дельце...

- Интересное?

- Пока не знаю.

- А к следующему воскресенью не успеешь дать хороший кусок? У меня дыра.

Завражный всегда говорит, что у него дыра. Но если я не сдам ему "кусок", газета все равно выйдет. Просто ответсек должен быть запасливым.

- Попробую, - сказал я вставая. Такое обещание ни к чему меня не обязывало.

- Попробуй, - сразу согласился Завражный и углубился в свои бумаги.

Быстрый переход