Ближе к вечеру я умудрился потеряться — в очередной раз пошел в сторону тракта и не смог найти его. Чертыхнулся и полез на ближайшее дерево дожидаться темноты. Мне повезло, ночью по небу то и дело гуляли облака, система посчитала, что дорога «легко скрыта во тьме». Двигаясь за мерцающим маркером, периодически удаляющимся от меня, я в конечном итоге вышел из чащи и получил в награду немного Очков Веры. Учитывая, что меня наградили ими и за использования «Очей во Тьме» в темнице, сейчас на моем счету всего-то минус тридцать два.

Огляделся и, вернувшись немного обратно, выбрал дерево метрах в семидесяти от дороги, на нем и заночевал.

Весь следующий день провел точно так же — уходил в лес, возвращался на тракт. Если б мой маршрут нанесли на карту, он походил бы на запутавшийся серпантин.

«Крупные черные волки» попадались все чаще и чаще, а когда я еще дальше ушел на запад, к ним прибавились и «Медведи-черныши» двадцатого уровня. Вот тут-то мне и пригодилась моя повышенная ловкость. Все это время я не снимал с запястья «Радость акробата». Да, устройство немного мешало, но плюсы к столь важной характеристике позволяли мне удачливее уклоняться от когтей и зубов хищников. К сожалению, не всегда получалось, после двух-трех стычек приходилось отсиживаться на дереве, восстанавливая показатели.

Вынужденная прокачка принесла свои плоды в виде повышения уровня. Получив семнадцатый, я как обычно вкинул единичку в «Интеллект» и потратил сразу два очка навыков, чтобы улучшить «Спокойствие Тьмы». Шанс прохождения вырос до 25%, но и расход маны тоже до 25МП.

После обеда на второй день, выйдя к тракту, решился немного пройтись вдоль него. Не прогадал — через полчаса приметил впереди поселение. Сверился с картой и убедился, что двигаюсь в правильном направлении, затем вернулся в лес.

На утро следующего дня шел вдоль тракта около пары часов, пока наконец-то не увидел еще одну деревню. Если я все правильно рассчитал, то, судя по карте, от этого поселения нужно двигаться через лес строго на север.

Так я и поступил. А через полтора часа меж стволов высоких сосен увидел небольшую полянку с двухэтажным деревянным домом, очень похожим на тот, где меня убил «Старый медведь Измененный Тлением».

Заложил дугу, чтобы выйти к строению с противоположной стороны. Продвигался с утроенной осторожностью, всматриваясь в окна и прислушиваясь. Напрягало, что нет никаких новых звуков — все то же пение птиц и стрекот кузнечиков. Собаки и сам заводчик спят что ли?

Подобравшись ближе, я наконец-то смог подробно разглядеть полянку. В первую секунду не понял, что за черно-красные булыжники разметаны по округе. Однако мгновенье спустя распознал в них изувеченные и окровавленные тела булькоргов. Грязно выругался сквозь зубы и испуганно завертел головой:

«Кто это сделал с целым питомником, а? — забегали мысли. — Вдруг они еще здесь?!»

Но никто не спешил нападать на меня, и я быстро смог взять себя в руки. Подождал еще несколько минут, затем, озираясь по сторонам, вылез из своего укрытия и направился к ближайшему трупу.

Скривившись от омерзения, я все же смог сдержать рвотные позывы и оглядеть тело пса. Разорвано брюхо от паха и до грудины, а шкура по краям покрыта едко-зеленой отвратительной жижей.

В памяти мгновенно всплыла уничтоженная Сельбера, на улицах которой сейчас «Пауки Измененные Тлением» раздирают животы мертвым селянам.