— Полагаю, под зловещими личностями он подразумевал нас, — заметил я. Элеонора кивнула.

— Он утверждал, будто прежде работал на правительство и был уволен под начисто вымышленным предлогом. На самом же деле чист как стеклышко, но разделил судьбу всех, кому приходилось сталкиваться с тем, с чем столкнулся он, и что с тех пор тяжким грузом лежит на его совести: информация об ужасной секретной правительственной организации, которую нужно вывести на чистую воду ради блага всей страны. Он располагал неплохими материалами и подсказал, в каком направлении работать дальше. Когда он упомянул, что у начальника этой страшной службы есть дочь по имени Марта, вышедшая замуж за бывшего агента по фамилии Дивайн, я открыла для себя еще один источник информации. И покончив со статьей о Лорке, принялась разрабатывать эту тему. — Она вызывающе посмотрела на меня: — Пожалуйста, мистер Хелм, не надо рассуждений о низких методах, посредством коих я добываю информацию. Ты ведь использовал в своих целях ту голливудскую блондинку, несмотря на то, что спал с ней? А в конце концов, она умерла по твоей милости. Не думаю, что после этого ты вправе кого-то упрекать.

— Я не проронил ни слова, — мягко заметил покорный слуга. — А тебе не приходило в голову, что у перепуганного «источника» могли быть скрытые причины науськать на нас печать? У него, или у кого-то другого? Элеонора рассмеялась.

— Не будь наивным, малыш, — сказала она. — Конечно, я об этом подумала. Такие люди всегда заявляют, что руководствуются самыми высокими, чистыми и патриотическими побуждениями, а на поверку выходит, что они просто стремятся расквитаться с кем-то, кто им насолил. Ну и что? Не все ли равно, каким образом попала ко мне эта информация? Я проверила ее, и оказалась, что все на самом деле обстоит именно так. Возможно, парень хотел отомстить уволившему его правительству, или какой-то отдельной службе. Главное, информация была стоящей, а все остальное не имело для меня ни малейшего значения. Теперь выясняется, что, по всей вероятности, кто-то использовал его, а заодно и меня, чтобы разделаться с вами, но мне и на это наплевать. Докажи, что мне подсунули хоть толику лжи, и я тут же упаду перед тобой на колени. Но я все проверяла весьма тщательно, и не думаю, что тебе это удастся. И до тех пор, пока пишу только правду, я, как говорится, чихать на тебя хотела. Если не хочешь, чтобы живописали твои дела, не совершай дел, стоящих того, чтобы живописали.

Мне показалось, что она несколько переусердствовала в своем возмущении, хотя по правде говоря, все журналисты немного помешаны на свободе слова.

— Сбавь обороты, дорогая, — проговорил я. — Никто не собирается тебя обижать, так что тебе вовсе ни к чему рычать и лаять на меня.

Мгновение спустя она глубоко вздохнула и улыбнулась.

— Давненько никто столь деликатно не называл меня сукой, — заметила она.

— А Хэрриет Робинсон, как ты вышла на нее? — спросил я.

Элеонора пожала плечами.

— Этот источник здесь ни при чем. Ее имя всплыло, когда я собирала материал о тебе и твоих захватывающих похождениях, и я поехала порасспросить ее. Она явно не горела желанием помогать мне в том, что касается тебя. Послушать, так она и имя твое почти забыла. В то время как раз появились первые сообщения о затонувших кораблях, и мы вскользь коснулись их в разговоре. Эта женщина превосходно знала свое дело, была просто кладезем сведений по мореходству. Позже, когда я покончила с тобой и твоими коллегами и решила заняться этой историей, то вспомнила о всеведущем капитане Робинсон, однако во время второй встречи она вообще не пожелала со мной разговаривать.