— Некогда на реке Фрейзер в Канаде стояла баржа, своего рода плавучий дом. Там состоялась встреча — вас это заинтересует, Беннетт — некой группы террористов. Присутствовало десять человек. Двое ушли, и осталось восемь, в том числе и мой агент, находившийся у них в плену. Затем началась стрельба. В конце концов наружу вышел мистер Хелм. В нем остались две девятимиллиметровые автоматные пули с металлической оболочкой, одна револьверная пуля тридцать восьмого калибра с мягким наконечником и порция дроби, тем не менее, он вышел. Кроме него в живых остался лишь один молодой террорист, которого унесли на носилках. Впоследствии врачам удалось его спасти. Так что я посоветовал бы не спешить с оружием, господа.

После мгновенной паузы Беннетт произнес:

— Тогда прикажите ему убрать оружие.

— Я не вмешиваюсь в работу своих агентов, — сказал Мак. — Они просто получают задание, а дальше вольны действовать как заблагорассудится. Вы сами спровоцировали мистера Хелма на ответные меры. На него было совершенно вооруженное нападение. Вы неоднократно готовили ему ловушки. Как ни странно, подобное поведение в его представлении не совсем соответствует тому, как должны взаимодействовать члены двух сотрудничающих организаций. Как ни странно, я вполне с ним согласен. Вы сами создали проблему, Беннетт, вот теперь и решайте ее.

Он отклонился от стандартного сценария, описанного мной Элеоноре, который предписывал мне принять весь огонь на себя, покуда Мак,, а стало быть, и агентство, отказывается поддерживать мое вызывающее поведение. По-видимому, он не слишком любил, не шибко боялся мистера Беннетта, и не видел причин поощрять грязные приемы этого человека.

Голос Беннетта едва заметно дрогнул.

— Но чего же он хочет?

— Почему бы не спросить об этом у него самого? — ответствовал Мак.

— Чего вы хотите, Хелм?

— Даму вверили моим заботам, — сказал я. — Поэтому чувствую себя обязанным проследить, чтобы по отношению к ней проявлялись вежливость, уважение и предупредительность. Личные ее привычки не могут становиться предметом критики. Если ей вздумается поковырять в носу, она будет ковырять в носу и никто даже словом не обмолвится по этому поводу. Если ей захотелось покурить, она будет курить здесь, или я отведу ее туда, где она сможет курить, и не завидую тому, кто попытается меня остановить. Если есть желающие попробовать, милости прошу.

Воцарилась непродолжительная тишина. Затем Беннетт тихо рассмеялся, и я понял, что все кончено, отныне с него глаз нельзя спускать. Этот человек не успокоится, пока не отплатит за нанесенное оскорбление. Правда, я и без того не стал бы упускать его из виду.

— Сколько шуму из-за какой-то сигареты — небрежно бросил он. — Покорнейше прошу извинить, мисс Брэнд, я и не подозревал, что табак столь важен для вас. Разумеется, можете курить. Лоусон, принесите даме пепельницу.

— Ладно, Элли, — сказал я. — Можешь убрать оружие.

— Видите? — раздался вздрагивающий голос Уоррена Питерсона. — Хелму каким-то образом удалось подчинить Элеонору себе. Теперь она готова даже убивать для него!

Никто не обратил на Питерсона ни малейшего внимания. Элеонора вновь опустилась на стул, и губы ее едва заметно пошевелились:

— Если ты Дикий Билл Хикок, кто тогда я. Грозная Джейн?

— Она была еще страшнее тебя, — пробормотал я. — Да и побольше. Управляла двумя десятками мулов как парочкой пони...

— Мисс Брэнд.

Элеонора бросила на меня насмешливый взгляд и сказала:

— Да, мистер Беннетт. Беннетт прочистил горло.