В родовом гнезде Геррисов было все для удобной и приятной жизни, однако она не любила его. Здесь Симон расслаблялся, и Элизабет не чувствовала себя в безопасности в своей спальне… Тут вообще у нее появлялось ощущение такого страшного и неотвратимого давления на нее, что Элизабет с трудом заставляла себя не кричать от страха.

В этом доме Симон провел свое детство, но и он временами не желал сюда ехать. Даже дети казались здесь притихшими, хотя, наверное, трудно было бы найти место красивее. Построенный из светлого камня дом стоял в окружении нетронутой человеком природы. Сады были спланированы в более позднее время, а посреди синело искусственное озеро с островом, на котором возвышалась башня в греческом стиле, построенная одним из предков Симона под впечатлением поездки в Италию. И дом, и все поместье по праву назывались архитектурными сокровищами.

Когда они приехали, в доме было темно, и Элизабет растерялась. Где же Симон? Еще не очень поздно… Он должен их ждать. Обычно они держали в доме мало прислуги, и управляющему приходилось дополнительно нанимать людей, когда они приезжали в поместье.

Каждое лето они всей семьей проводили тут месяц, как правило, август, а потом приезжали на неделю после Нового года, когда Симон давал бал для местных аристократов, в среде которых был весьма популярен.

Элизабет попросила шофера открыть тяжелую дверь и внести в дом багаж. Она следовала за ним, по пути включая свет и дрожа всем телом от холода, так как отопление не работало. Где же слуги?

Заметив полоску света под дверью в кабинет, она распахнула ее и увидела Симона, лежавшего в кресле. От него сильно несло бренди. Заметив пустую бутылку, Элизабет постаралась не показать, как она удивлена. Симон пьян! Но ведь он никогда не пьет… Отпустив шофера, она отослала детей наверх, не обращая внимания на вопросы Эммы.

В доме не оказалось ни одной служанки, и ей пришлось самой заняться детьми, приготовить им ванну, накормить.

Шкафы и холодильник были полны еды. Элизабет готовила ужин, но одна мысль страшнее другой не давали ей покоя. Что происходит? Может быть, Симон потерял над собой контроль и всех уволил? Вряд ли. Такое не в его духе.

Элизабет накормила наверху детей, уложила их и отправилась в кабинет. Симон храпел. Решив не будить его, Элизабет пошла к шоферу, который по обыкновению обосновался в комнатах над гаражом.

Не желая, чтобы он заходил в дом, Элизабет сказала, будто домоправительница взяла выходной и ему придется самому позаботиться о своем ужине. Симон ни за что не простил бы ей, если бы кто-нибудь еще увидел его в теперешнем состоянии.

Она уже вернулась в кухню и стала варить кофе, как вдруг услышала шум мотора.

Домоправительница выглядела растерянной. Они с мужем постоянно, то есть вне зависимости от присутствия или отсутствия хозяев, присматривали за домом и садом, и Элизабет привыкла доверять ей, хотя поначалу с трудом понимала ее северный выговор.

Похоже, Симон действительно отпустил их… Хотел напиться? Женщина упорно отводила взгляд, и у Элизабет упало сердце. Что случилось? Не может быть, чтобы Симон привез сюда одну из своих пассий.

Элизабет отнесла кофе в кабинет и поставила чашку на стол, не имея ни малейшего намерения будить Симона. С отвращением поглядев на него, она закрыла за собой дверь.

Симон проснулся, словно его толкнули. Не сразу он понял, где находится, но ощущение опасности появилось мгновенно… Тяжело было дышать, как будто его связали… Кто-то наклонился над ним…

Отец… Симон отчаянно закричал и съежился, предчувствуя боль, но тут его мысли прояснились, и он сообразил, что испугался собственного сына. Ярость и ненависть вновь помутили его рассудок, едва он заметил отчуждение в глазах мальчика. И весь тот кошмар, тот страх, который он пережил, узнав о разоблачениях Пеппер, неожиданно переродились в одно неодолимое желание.