Отныне Рашель Ли больше не существует. Есть Пеппер Майденес.

Официально изменив имя и фамилию, она поселилась с Изабеллой. Поначалу Нил, брат Изабеллы, подозрительно посматривал на подружку своей легкомысленной сестренки, но вскоре успокоился.

А на Рождество, перед началом занятий, Изабелла пригласила Пеппер к себе домой.

Пеппер отказалась. Она еще не была готова предстать в своем новом качестве перед большим количеством людей. Ей не хватало практики. Поблагодарив Изабеллу, она написала ее родителям любезное письмо, в котором сообщила, что собирается провести праздник в Оксфорде с друзьями своих родителей.

Мэри и Филип обрадовались, увидев ее. Малышу исполнилось уже полгода, и он рос счастливым и веселым.

Строго-настрого Пеппер запретила себе думать об Оливере иначе, нежели о сыне Симмсов. Она купила ему рождественский подарок, играла с ним, но старательно держалась в тени его родителей.

А Мэри не знала, пугаться ей или восхищаться силой воли Пеппер. Она не совсем понимала, как относиться к самоуверенной молодой женщине с модной стрижкой и оксфордским выговором, которая еще полтора года назад казалась ей запуганным ребенком.

И изменилась она не только внешне, но и внутренне. Филип никогда не сомневался в уме Пеппер, но даже он приходил в восторг от спокойной уверенности, с какой та вела беседу.

Когда она в первый раз спросила его, как ей расширить свой кругозор, он посоветовал читать газету «Файнэншиал тайме», которую считал самой правдивой в изложении мировых новостей. Однако Пеппер превзошла все его ожидания — она впитывала информацию, как губка, и отлично все запоминала.

Филип даже начал подумывать, что Рашель, то есть Пеппер, могла бы многого добиться в науке, но, увы, ей академическая жизнь не подходила. Она мечтала о финансовом успехе.

Вздохнув, Филип напомнил себе, что у всех потребности и желания разные. Когда же он посмотрел на склоненную головку своего сына, который играл в кубики, то ощутил привычный укол совести… Наверное, надо было быть понастойчивее с Пеппер, когда та отдавала им своего ребенка. Как бы он и Мэри ни любили малыша, все же они не были его настоящими родителями…

— Я не изменю своего решения.

Он поднял голову, потрясенный тем, что Пеппер прочла его мысли.

— Погляди на него, — тихо проговорила она. — Его любят, и он доволен жизнью. С вами Оливер в безопасности, а я не хочу, чтобы он хоть на миг почувствовал себя незащищенным. Обещай, что ты никогда не откроешь ему правду.

Знает ли она, как ему трудно? Наступит время, когда мальчик сам захочет узнать о своих родителях, о людях, которые дали ему жизнь.

— Я прошу тебя ради него, — почти торжественно произнесла Пеппер. — Правда не принесет ему добра, она только причинит боль. Мужчина, которому он… — Пеппер вздрогнула и постаралась побыстрее отогнать кошмары, которые все еще мучили ее по ночам. — Я хочу, чтобы у него было то, чего никогда не было у меня… Надежный дом. Это останется у него на всю жизнь, и это — мой подарок ему, единственное, что я могу сейчас дать. Обещай, что ты ничего ему не скажешь!

И Филип обещал.

Все к лучшему, уговаривала его Мэри после отъезда Пеппер, и он жалел, что не может с такой же легкостью, как Пеппер и Мэри, относиться к происходящему.

Не будь рядом Изабеллы, первые недели на престижных оксфордских курсах дались бы Пеппер куда тяжелее.

Изабелла, а скорее ее родители, знали всех, кого только можно было. В свое время мать Изабеллы была одной из самых блестящих дебютанток, и никого не удивило, когда она околдовала самого выгодного жениха, отец которого был совладельцем одного из могущественнейших частных банков, принадлежавшего семье Кентов.