Прочитав письмо, Муби подумал:

«Что ж! В конце концов если я могу разговаривать с индийскими метельщиками, поварами, слугами и разносчиками, то почему бы не поговорить с владельцами киностудии?»

Вскочив на велосипед, он помчался к студии. В воротах дорогу ему преградил рослый привратник-патан, решительно потребовавший от Муби письменного разрешения на право входа в студию. Откуда у Муби могло быть такое разрешение? Его возмутила наглость привратника, и он, толкнув вперед велосипед, громко сказал:

– Эй, ты, прочь с дороги! Мне нужно пройти туда.

Голос его был властным и надменным, однако привратник не отступил. Между ними завязался спор. Вокруг быстро начали собираться прохожие.

За воротами, недалеко от них, куря сигарету, стоял какой-то господин в элегантном европейском костюме и с индийскими чертами лица. Шум привлек его внимание. Он медленно подошел к воротам студии и, увидав бранящегося американского солдата, спросил у привратника:

– Что тут случилось?

Лицо привратника было красным, как плод кандагарского граната. Указывая на Муби, он воинственно закричал:

– Господин хочет пройти в студию! Прошу показать бумагу – нет бумаги! Говорит мне свое имя! Зачем мне его имя! Нет бумаги, – как я могу пустить его?

Муби обратился к господину, который был, очевидно, служащим студии:

– Этот привратник – большой наглец.

Тот ответил ему с холодной вежливостью:

– Что делать! Он тоже является человеком свободной страны и не приучен к рабству.

Написав разрешение на вход в студию, он отдал его привратнику и предложил Муби войти. Привратник, вертя в руках листок бумаги, мрачно ворчал себе под нос о том, что «они еще не знают, что такое кандагарский патан», и что «вряд ли есть на свете такой человек, которого испугался бы кандагарский патан», что «он приехал не откуда-нибудь, а из самого Кабула» и что «люди в их стране сами себе господа; и, подумаешь, какая важность – белый человек! В их стране и белым приходится ездить в одних вагонах с цветными» и т. п.

– Что он там бормочет? – спросил Муби. Когда служащий студии перевел ему слова патана, Муби рассмеялся и сказал:

– Хорошо, что я не связался с ним. Мне всегда говорили о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах не следует ввязываться в драку с индийцем.

Его спутник ответил ему:

– Да, вы хорошо сделали, последовав этому совету, потому что это не индиец. Это афганец.

– Афганец? – с удивлением повторил Муби. – Какая же разница между индийцем и афганцем?

– Если бы он был индийцем, то он безропотно проглотил бы вашу пощечину и после этого целый день униженно ходил бы за вами, чтобы вечером попросить у вас вознаграждения за свою покорность. Но этот привратник – афганец. А между афганцем и индийцем разница в том, что у афганца всегда при себе нож, тогда как у индийца – его «салям».

– Я не хочу заводить с вами разговора на политические темы, – улыбнулся Муби. – Однако объясните мне, почему для охраны вашей студии вы наняли афганца?

– У нашего народа такой обычай. Для того чтобы оборонять свою страну, мы держим англичан, а для охраны своей собственности нанимаем афганцев.