— Лайам Дровосек, милорд, — ответил один парень, когда я спросил его имя. Подозреваю, когда-то его считали мускулистым, но несколько недель холода и лагерной пищи придали ему сгорбленный, впалощёкий вид. И всё же преданность в его глазах светилась так же ярко, как и у остальных.

— Капитан, — поправил я его, и спросил: — Дровосек. Это твоя профессия?

— Да, сэр. Рубил дерево всю свою жизнь, и оттого могу похвастаться своими руками. — Он вытянул руки, демонстрируя узловатые мышцы, которые производили впечатление, несмотря на истощение.

— Служил когда-нибудь солдатом? — спросил я. — До похода.

— Нет, капитан. Наша деревня стояла на земле Короны, понимаете? У нас было особое разрешение, по которому нам не нужно служить, если нарубим достаточно леса. Потом, несколько зим назад, прошёл кровавый понос, а когда он закончился, не осталось практически ни одной деревни. Тогда появились егеря и сказали тем, кто остался, убираться, чтобы там вырос лес, и у короля появилось новое место для охоты на оленя. — В его голосе отчётливо нарастал гнев, который он быстро пригасил, заметив, как внимательно я на него смотрю. — Не хотел показаться неуважительным к Короне, само собой, сэр. — Его голова опустилась ещё на несколько дюймов. — Такое случается, наверно.

— Только не с теми, кто следует за Помазанной Леди на праведную битву, — сказал я ему и обернулся к Эйн. — Впиши мастера Лайама в ротный журнал алебардщиком.

Другие не могли служить солдатами ни в какой форме, и я развернул намного больше, чем взял, вызвав тем самым некоторые споры, но никакого открытого неповиновения. Большинство этих людей были слишком недокормленными, чтобы помышлять о насилии, да и присутствие Офилы и других сержантов развеяло неразумные мысли.

Отобрав всех добровольцев, она принялась распределять их по отрядам и каждый отряд ставить на своё место в трёхшеренговом построении, которому обучали во всей роте. Благодаря прилежному осмотру трупов, усеивавших равнину перед замком Уолверн, у нас имелись неплохие запасы алебард и оружия с разнообразными клинками. Пик набралось меньше, так что многие в передних рядах держали заострённые ветки деревьев, которые я надеялся заменить нормальным оружием, когда поработают оружейники Короны. Королевское войско путешествовало с целым двором своих ремесленников, включая передвижную кузницу. Этой мастерской управлял кузнец-мечевщик со удивительно широкими плечами, который лишь равнодушно цыкнул языком в ответ на мой запрос новых пик.

— Работы и так уже полно, — сказал он, продемонстрировав явно фальшивую улыбку сожаления. — В первую очередь приказы её величества, понимаете? Подковы для рыцарских коней. Наконечники для арбалетных болтов уходят так, словно растут на деревьях. И все эти ваши осадные машины постоянно требуют всё больше гвоздей.

Его настроение разительно изменилось при виде серебряного соверена короны, который я начал перебирать пальцами.

— Мастер кузнец, а вы уверены, что точно не можете заключить никаких договорённостей? — спросил я, удовлетворённо глядя на жадность, явно засиявшую в его взгляде. В конце концов всё обошлось в два соверена, один вперёд, на получение запаса пик через семь дней. Это были последние две монеты, найденные на телах убийц, и ротный кошель остался в печальном положении. Впрочем, с этим ничего нельзя было поделать, и по крайней мере кузнец любезно добавил дюжину свежевыкованных фальшионов и разнообразные остатки доспехов и кольчуг.

— Капитан, они и минуты не выстоят, — дал свою оценку Эймонд, стоявший возле меня. Мы смотрели, как новобранцы ковыляют по полю в скверной пародии на военный порядок. Я сдержал желание отпустить едкое замечание насчёт отсутствия опыта у него.