— Может быть, — заметил Уилхем, наклонившись, отчего разбойник занервничал ещё сильнее, — но мне интересно, откуда он знал, что мы придём.

— Наверное, разведчики предупредили, — прохныкал Отруб, пуча глаза над чахлыми бакенбардами. — Я-то ему сказать не мог, так ведь?

— Капитаны, прошу вас, — сказала Эвадина, положив руки на плечи мне и Уилхему. — Дайте этому бедняге минутку собраться с мыслями.

Если она ожидала, что её вмешательство успокоит страхи негодяя, то её быстро постигло разочарование. Как и многие алундийцы, Отруб явно видел в Помазанной Леди не просто еретичку, но ещё и кого-то вроде ведьмы, обладающей тайной магией. Во время всего нашего несчастного путешествия по этому герцогству один только вид Эвадины всегда вызывал бурную реакцию, куда бы мы ни отправились. И там, где мы, солдаты, навлекали на себя хор оскорблений при въезде в новую деревню или город, то при виде Эвадины эти бесстрашные недовольные бледнели и погружались в молчание, если не считать редких приглушённых фраз о «Малицитской Ведьме». Некоторые совершали ошибку, произнося эту кощунственную клевету в пределах слышимости Всадников Ковенанта, что приводило к жестокому отпору, хотя Эвадина всегда настаивала, чтобы дело не доходило до кровопролития.

И вот поэтому Отруб молча смотрел широко раскрытыми глазами на женщину, которая вела его присесть у спешно разведённого костра. От её прикосновения его передёрнуло, но, как я решил, от ужаса он не мог убежать, и потому согласился сесть и послушать, пока Эвадина тихим голосом задавала ему ряд вопросов.

— Сэр, хорошо ли вы знаете эти горы?

Отруб покачал головой, и с его бакенбард посыпался иней.

— Но лорд Рулгарт их знает хорошо, так?

Резкий кивок, немигающий взгляд.

— А я знаю, что лорд Рулгарт никогда не отправится туда, откуда нет пути отхода. Такой умный и бдительный человек, как вы, наверняка слышали, как он говорил о своих планах.

Отруба снова передёрнуло, словно он пытался сопротивляться какому-то невидимому давлению. Я знал, что он переживает наваждение, будто бы он подвергается неестественному воздействию, заклинанию, сплетённому Малицитской Ведьмой. И хотя это заклинание было всего лишь плодом его ограниченного воображения, но оно оказалось полезным, чтобы извлечь, наконец, ценный самородок информации.

— Удел Брендивоза, — сказал он практически шёпотом.

— И что же это такое? — спросила Эвадина, глядя ему в глаза, с доброй улыбкой на губах. Я задумался, понимает ли она, какую уступчивость внушает этому перепуганному человеку. Быть может, она представляла себе, что это естественный эффект благословения Серафилей, и ещё одна душа становится набожной просто от звука её слов.

— Это тропа, — всё так же почти шёпотом проговорил Отруб, по-прежнему пуча глаза, — путь контрабандистов со времён, когда герцогский сбор за бренди был таким высоким, что только богатеи могли его себе позволить. Брендивозы тащили его на ослах через горы в южные порты. Эту тропу давно не использовали, и зимой контрабандисты по ней не ходят, но… — он дёрнул головой в сторону крутого склона за южным плечом башни, — идёт она вон по тому гребню. Слышал, как его светлость о ней говорил, но только один раз.

— И эта тропа ведёт на южное побережье? — спросила Эвадина, получив в ответ пылкий кивок. — Благодарю, — сказала она и пожала руки Отруба в рукавицах — от этого жеста его передёрнуло сильнее всего. — Не сомневайтесь, — сказала она ему, — Ковенант вас вознаградит, даже если король откажет вам в этих соверенах.