ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Вино наверняка было хорошего урожая. Настолько хорошего, что убитые владельцы спрятали его в подвале своего дровяника. И всё же мне оно на вкус казалось уксусом, когда я смотрел, как злодеи горят в собственном костре. Я уже много месяцев не напивался, а теперь желанное забытье оказалось недостижимым. После первых нескольких глотков искомое онемение никак не приходило, и я передал бутылку Лилат.

— Плоды герцогства Алундийского, — сказал я, глядя, как она подозрительно нюхает содержимое. — Наслаждайся.

От первого глотка она нахмурилась, но явно сочла вино достаточно приятным и бутылку не отпустила. Внешне её никак не заботило то, что она сейчас сделала, но её передёрнуло от громкого треска дров, свалившихся в костре с трупами.

— Ты был прав, — проговорила она, глядя, как языки пламени лижут тела. — Не как оленя.

— Ты хорошо справилась, — сказал я, натянуто улыбнувшись. — Настоящая таолишь.

Комплимент ничуть не разгладил её нахмуренный лоб, и она не отрывала глаз от горевших злодеев.

— На войне всегда так?

— Более или менее. Симпатичного мало, да?

Она покачала головой и отхлебнула из бутылки.

— Каэриты наверняка воюют, — сказал я, поняв, что раньше этот вопрос не всплывал. — А иначе зачем им воины?

— Есть… — она запнулась, подыскивая правильное слово, и, не найдя, остановилась на неуклюжем переводе: — плохие люди на кораблях. Они приходят с юга, где каэритские земли встречаются с морем. Таолишь сражаются с ними, и те не возвращаются много лет. Но всегда возвращаются, когда память стирается.

— Так вы сражаетесь с налётчиками, и никогда друг с другом?

Этот вопрос сильно озадачил Лилат, ей явно сложно было осознать саму мысль о вражде между каэритами.

— Да, — просто ответила она после долгого раздумья. Потом снова отхлебнула, и на её губах появилась чуть пьяная улыбка. — Хорошие плоды.

— Многие мои соотечественники согласились бы.

Я погрузился в молчание, созерцая огонь и его жуткое топливо. Со временем пламя пожрало их одежду и наполнило воздух знакомой мясной вонью, от которой мне пришлось закрыть нос плащом. Я заметил, что мой взгляд то и дело возвращается на запад, туда, где на фоне звёздного неба высилась громада Сермонта. Я только попробовал на вкус земли за ней — как Лилат лишь пригубила чуть-чуть вина. Но, как и она, я не мог отрицать, что хочу ещё.

— Знаешь, всё это должно было закончиться, — сказал я, указывая на разрушенную деревню. — Мы завершили одну войну и добились победы, которая, несомненно, означала мир на последующие десятилетия. А на деле нас отправили на север, сражаться в новой. — Я невесело усмехнулся. — Мы проиграли, и когда вернулись назад, нас отправили сюда, сражаться на очередной войне. Помазанная Леди проповедует мир, куда бы ни отправилась, но война всегда следует за ней по пятам.

— Ты можешь вернуться. — Я повернулся и увидел, что Лилат искренне и сочувственно смотрит на меня. — Каэриты теперь тебя знают. Не убьют.

— Может и не убьют. Но вряд ли Улле или Эйтлишу понравится моё присутствие. И к тому же… — я поднял свой новообретённый меч встал на ноги, почувствовав тошноту от вони от костра, — мне нужно написать книгу. Пошли, разобьём лагерь дальше по дороге.

* * *

Забравшись на гребень к югу от замка Уолверн, я увидел, что старая груда камней изменилась до неузнаваемости.