— Я не паду здесь, Элвин. Думаю, ты это знаешь. И всё же… — она склонила голову в знак согласия, — негоже мне перечить своему капитану. Я воздержусь от битвы до тех пор, пока наши враги не пробьют наши стены. Ещё распоряжения?

Разговоры о пробивании стен вызвали печальное, но неизбежное заключение, которое нужно было озвучить.

— Если только герцогу Оберхарту не хватит глупости принять ваш вызов, его следующий шаг очевиден: он приведёт к нашим стенам тот чудовищный таран. Судя по тому, что говорит кастелян Эстрик, пробить брешь будет для врага кровавой и длительной задачей, но предотвратить это мы не сможем. Нужно подготовить отход в башню. Предлагаю держать половину арбалетчиков на внешней стене с приказами экономить болты. Вторую половину разместить в башне для прикрытия нашего отхода. Стену вокруг насыпи тоже надо усилить, обеспечить всем необходимым и перенести все запасы со двора в подвалы башни.

— Говоришь, как настоящий капитан. — На этих словах Эвадина улыбнулась шире. Однако я заметил, как в её глазах задержалась тень — та же мрачная поглощённость, какую я видел, когда Присягнувшие пришли просить о своих мертвецах. Моя способность читать её настроение привела меня к неприятному ощущению, что наше текущее затруднительное положение в какой-то мере малозначительно и только отвлекает от более важных забот.

— У вас было очередное видение, — сказал я. — Так ведь?

Её улыбка исчезла, и настала её очередь смотреть на огонь.

— Да, — пробормотала она, и на секунду её лицо исказила гримаса сожаления. — После прошлого видения, которое они мне послали, я… обманывала себя мыслью, что Серафили избавят меня от новых картин Второго Бича и пути, по которому я должна пройти, чтобы её предотвратить. Но, хоть их сострадание и безгранично, я узнала, что от тех, кому они благоволят, они и требуют многого, и вынести это нелегко. — Она посмотрела на меня, и в её глазах укрепилась знакомая уверенность. — Элвин, тебе придётся понять: то что происходит здесь, должно произойти. Кровь, которую мы проливаем, и раны, которые терпим — это жертвы, и их требуют Серафили на пути спасения.

Она протянула руку, и я взял её, обнаружив, какая яростная у неё хватка.

— Я рада, мой добрый друг, — сказала она, — что на этом пути у меня есть ты, ведь он такой длинный, и на нём так много испытаний.

Я видел, как напряглось её горло, и в глазах блеснули слёзы, прежде чем она меня отпустила.

— Ступайте отдохните, капитан, — проговорила она, откинувшись на спинку стула и запахнув плащ. — Завтра утром вам понадобятся силы. Все наши лёгкие деньки позади, хотя я знаю, что они снова наступят.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Изнутри стен удар огромного железного наконечника тарана звучал очень похоже на гром — словно рёв, сопровождающий удары молота невидимого чудовища. Раскрошенный камень шипел, сложенные булыжники скрежетали и гремели, но первый удар залатанная брешь выдержала.

— Вы — гордость строительного искусства, сержант, — сказал я кастеляну Эстрику, похлопав его по плечу, когда очередной удар тарана не смог развалить стену. Как только стала ясна цель устройства, который в роте называли «Железная Башка», Эстрик посоветовал разобрать несколько наших временных построек и укрепить досками залатанную брешь. Глядя, как дерево и камень выдерживают очередной удар, я порадовался, что послушался его совета. Однако терпеливое облегчение на лице Эстрика совсем не утешало. Он-то явно ожидал, что его поделка развалится от первого поцелуя тарана.

Возле этого участка стены расставили два полных отряда дугой в три ряда, а спешенных гвардейцев разместили за ними, чтобы, если понадобится, бросились вперёд и заткнули дыры.