Ветки редко находились на одном уровне и строго в нужном направлении. Это подвигло на усложнение полета с сучка на сучок. Через некоторое время я наловчился во время полета перемещаться по веревке вверх-вниз. Если нужная ветка находилась выше, то еще в полете карабкался вверх, если ниже - скользил вниз. Иногда, перемещению веревки среди ветвей мешал сучок толщиной в руку или меньше. Тогда, чтобы не двигаться в обход, метал крюк и перешибал преграду режущей кромкой крючка… к чертовой матери.

А дальше мне потребовалась остановка для того чтобы внести некоторые изменения в экипировку. Во-первых, я надел перчатки, которые использовал обычно при стрельбе из лука. Во-вторых, по здравому размышлению, решил усилить перчатки, прошив их хватательную поверхность 'динемой'. Это резко увеличит их срок существования. Хотя, все равно, несмотря на все мои изыски, очень скоро они просто развалятся. Нужно придумать, что-то кардинальное. Стоп! Почему не работают твои извилины Панкрат? Все твое поведение, в настоящий момент определяется исключительно историческим опытом и инертностью мышления. Так как ты поступаешь сейчас, ты мог поступать в прошлом. И это было бы правильным. Но теперь у тебя есть новое качество. Поэтому ты обязан действовать по-другому… Как нас учили классики, - мы пойдем другим путем…

Надо просто нарастить на ладонях шершавые мозоли как у шимпанзе? Дешево и сердито. Сказано - сделано. Немного поэкспериментировав, получил отличную естественную защиту хватательных поверхностей. Теперь степени жесткости моих ладоней позавидовал бы потомственный крестьянин в десятом поколении. Попробовал метнуть крюк и выяснил - слегка переборщил, получилось жестковато. Снова поработал над ладонями, проверил - то, что надо! Ну, а теперь вперед и с песней.

Я быстро втянулся. Временами во время полета екало сердце, скользила нога в момент упора, потрескивал сучок, выдерживая вес тела… И все-таки мне было легко и весело. Тело работало как высокоточный часовой механизм… и, перелетая с ветки на ветку, чувствовал себя птицей и был по-настоящему счастлив.

Периодически останавливался и забирался на самую верхушку наиболее высокого дерева в округе. С этой верхотуры внимательно осматривал окрестности. Как человек очень недоверчивый, я проверялся на предмет наличия преследователей. Ну, и старался по косвенным признакам определить, протекающую где-либо поблизости речку.

Постепенно складывалось твердое убеждение, что тропический лес поделен на участки, каждый из которых служил для решения какой-то одной вполне практической задачи. На этих участках преобладал определенный тип биологических объектов. Предназначение большинства было не понятно, но были и известные растения. И некоторые из таких 'решений' вызывали удивление.

Например, по дороге попался пятачок леса, густо заросший эпифитом анзеллия. Этакая маленькая плантация леопардовой орхидеи. В Африке колдуны делают из нее 'контрацептивы', которые способны помочь в этом деликатном и сугубо интимном женском деле, но почему-то только незамужним женщинам. К чему бы это? Или участок со стангопеями. Они, как известно, выделяют весьма специфический наркотик, продлевающий жизнь. Достаточно вколоть вытяжку этого растения человеку только-только отбросившему коньки и еще тепленький труп зацепится за этот мир обеими руками. Он будет ходить как живой, но с закрытыми глазами. И продолжаться это безобразие будет несколько дней, а при удачном раскладе и пару недель!

Отдельно следовало выделить орхидеи - драконы и дракулы. На этих монстров просто невозможно было смотреть без содрогания - химеры с головами льва, козы, змеи, лохматой головы или телом паука.