И всё же договор есть договор, и теперь он не мог просто выбросить эту душу — да и рука не поднимется.

Возможно, с ней ещё можно будет что-нибудь сделать. Ну а до тех пор Ромашка может поспать приятным, нежным сном. Она заслужила этого после всего того… Что ей пришлось пережить.

Александр вздохнул и снова перевёл камеру на ферму; Азель немного успокоилась, и былая тёмная ярость, которая кипела в женщине, и которую она сама в себе разжигала кровью, чтобы не позволить выступить иному, куда более болезненному чувству, растворилась; сердце Азель треснуло; его наводнила меланхолия и мрачная грусть.

Она стояла одна — тёмная, печальная, одинокая мать, потерявшая свою дочь, посреди ревущей, благоговейной толпы.

Но потом замаячил свет.

Женщина вспомнила о прочих своих дочерях и побежала к ним.

Акация обнаружилась почти сразу. Она сидела на коленях перед телом Ромашки и пыталась что-нибудь сделать. Залечить её раны. Вернуть её к жизни… Это было невозможно, но бледная девушка кусала губы и старалась изо всех сил…

Азель нежно коснулась её дрожащего плеча; Акации вздрогнула, её руки опустились, девушка заплакала…

— Где… Роза? — спросила Азель.

— Она… Она предлага, хнык, свою кровь… Но… Она потеряла слишком много, я…

Азель печально слушала всхлипы своей дочери.

— Она убежала… Вон туда…

Туда…

Азель проследовала в указанном направлении.

Вскоре она увидела Розу.

Девушка стояла посреди пепелища, на котором раньше находился амбар, наполовину покрытая залой, и смотрела на великое множество тел… Эльфийских? Нет… Человеческих. Время от времени люди погибали — и, поскольку товары из человека пользовались спросом среди некоторых слоёв эльфийского общества, их тела собирали в отдельном бараке, а после подвергали обработке.

Роза нашла такое место.

И сожгла его.

Девушка даже не заметила, как обожгла свои собственные руки; её ладони почернели, и с них теперь капала кровь.

Азель стала копаться в своей сумочке, пытаясь найти что-нибудь, что ей поможет, как вдруг она услышала шёпот Розы:

— Они заплатят…

Женщина медленно приподняла взгляд.

— За всё заплатят, — прошептала Роза.

Азель молча опустила голову.

На горизонте, за высокими деревьями, которые шумели на ветру, поникло солнце…

…

…

…

На следующее утро перед Азель встал серьёзный вопрос.

Что теперь делать?

Идти назад?

Может быть… Она могла увести своих дочерей в лес, далеко-далеко, туда, где их уже никогда не найдут… Но как тогда быть со всеми остальными? Прочие люди — мужчины, женщины и дети — называли её своей Владычицей. Они молились на Азель и видели в ней своего освободителя. Прохаживаясь среди раненных, женщина даже заметила одну девочку с пухленьким носиком, очень похожую на Ромашку. У Азель защемило сердце. Она не могла их просто так оставить…

Тогда женщина вернулась в особняк и нашла финансовые записи. Первым делом она решила провести ревизию… Нет. Не ревизию — перепись. Она решила провести перепись и узнать, сколько всего человек проживало на ферме?..

Оказалось, что всего рабов было восемь тысяч. Две трети из них были женщинами, остальные — мужчинами. Еды оставалось совсем немного. Основные запасы случайно спалили во время восстания. Многие уже проголодались. Некоторые уходили в лес и собирали ягоды, но долго они так не протянут…

Что же делать?

Азель вышла на площадку и провела рукой. В мгновение ока выросло несколько деревьев, на которых висели сочные яблоки. Люди набросились на них с жадностью, а затем стали молиться на Азель, благодарить её…

Женщина смотрела на них и молча кусала губы.