— Параноики не дураки, — говорил он Линку. — Их нельзя недооценивать. Я прожил так долго лишь потому, что я опытный охотник для большой охоты. Моя реакция лишь чуть-чуть быстрее, чем у них, и я всегда стараюсь завести их в такое положение, где телепатия бессильна. Если параноик оказался в глубокой яме, он может узнать, что ты собираешься завалить его грудой камней — но помешать тебе он не сможет.

— Есть какие-нибудь новости о Кэллахане? — спросил Мак-Ни.

— Ни одного слова за несколько месяцев. Есть какой-то план — может быть, мощный всплеск пропаганды, может быть — убийства ведущих ученых. Я этого не знаю. Ни в одном сознании я не смог прочитать правильных ответов. Но я думаю, что скоро что-то должно открыться; я уже столько узнал. Мы должны быть готовы к этому. Мы должны разгадать их код — или заполучить свой собственный. Все по-прежнему, Даррил.

— Я знаю, — сказал Мак-Ни. Он пристально смотрел в пустынное синее небо. — Я мало о чем могу говорить или даже думать. Да, все по-прежнему.

— Но ты не ошибся? Через несколько недель ты должен вернуться в Ниагару.

Заговорил Линк:

— Послушай, а этот код… Я думал об этом, у кочевников есть что-то вроде кода. Вроде этого… — он изобразил крики нескольких животных и птиц. — Мы знаем, что они значат, но больше никто этого не знает.

— Кочевники не телепаты. Если бы они были таковыми, то это твой код недолго оставался бы в тайне.

— Кажется, ты прав. Но все равно, мне бы так хотелось разбить параноиков.

— У тебя будет шанс сделать это, — сказал Бартон. — Но, между тем, задача Даррила — найти для нас новое оружие.

Бартон встал, нахмурившись.

— У меня есть дела на юге. Я встречусь с тобой, когда вернусь, Даррил. Ты все же позаботься о себе. Если эта затея — что бы там ни замышлялось — должна скоро выплыть наружу, не рискуй. Ты жизненно важен для Нас, значительно больше, чем я сам.

Кивнув Линку, он вышел. Мак-Ни смотрел в пространство. Линк поколебался, послал вопросительную мысль и встретил рассеянный отказ. Он спустился вниз.

Алексы нигде не было. В конце концов он пошел в сады по дороге к ручью. Заметив яркое пятно, он направился к нему.

Алекса сидела на скале, ее легкий спортивный костюм был расстегнут, чтобы дать легкому бризу освежать ее кожу. Было так жарко, что она сняла свой парик, и ее блестящий голый череп смотрелся нелепо и несовместимо с ее искусственными ресницами и бровями. Линк впервые видел ее без парика.

Мгновенно, только он об этом подумал, она обернулась и стала надевать парик. Но вдруг ее рука остановилась. Она полувопросительно посмотрела на него, а потом в ее глазах появились боль и понимание.

— Надень его, Алекса, — сказал Линк.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Зачем — теперь?

— Я… это не…

Алекса пожала плечами и водрузила парик на место.

— Это было… странно, — сказала она, намеренно произнося это вслух, словно не хотела позволить своей мысли ускользнуть в каналы телепатической сокровенности, где обида может так легко ранить. — Я настолько привыкла к тому, что Болди — безволосы. Я никогда прежде не думала, что это зрелище может… — она не закончила мысль вслух. Через мгновение она сказала: Ты, должно быть, был очень несчастлив среди кочевников, Линк. Даже более несчастен, чем ты сознаешь. Если ты был воспитан в неприятии вида голого черепа в такой степени…

— Этого не было, — слабо протестовал Линк.