– Липа и белая акация. – добавил он шёпотом, склонившись надо мной. – А ещё запах свежескошенной травы. Ты пахнешь как родная. Как давняя знакомая, с которой долго долго не виделся, а теперь встретился и не хочется отпускать. Ты пахнешь как воспоминание. Приятное, пусть и немного размытое. Как жаркое лето. Как тёплый июньский ветер, запутавшийся в волосах. Как сладкий мёд. – Егор положил ладони на мои плечи и ненавязчиво прижался губами ко лбу. – Не злись на меня, Саш. Если я делаю глупости – не злись.

– Мне стоило влюбиться в тебя за одно лишь это признание. Ты просто невозможен. – раздосадовано пожаловалась я ему и легко подалась навстречу горячему телу.

Жалась к нему, словно не понимая, как выглядим со стороны, словно не боясь быть замеченной и пристыженной. Стояла так близко, что чувствовала размеренные удары сердца, уверенное дыхание, исходящее от него тепло и спокойствие.

– Что ты делаешь? – затуманено спросила, а Егор осторожно дёрнул плечами.

– Обнимаю тебя.

– Зачем? – я задрала голову, чтобы поймать его взгляд, но уловила только торопливое движение кадыка.

– Мне нравится. – просто ответил он. – Тебе ведь тоже нравится, правда?

– Нравится. – прискорбно согласилась я, вроде как осознавая, что стоит возмутиться, отрекаясь от истины, встряхнуться, метнуть в него молнии взглядом.

Но вместо этого прижалась теснее и, не желая быть пойманной с поличным, осторожно втягивала в себя его запах. Тоже родной, и тоже знакомый.

Я отстранилась, с удивлением отмечая, что не так уж и крепко меня держат. Что тут сказать… Хотелось бы крепче. С тоской посмотрела на мою, припаркованную невдалеке машину, с куда большим удовольствием скосила взгляд на авто Егора и наиграно вздохнула.

– Ну хорошо, я согласна прокатиться с тобой. – заявила так, будто мне не оставили выбора. Егор ничего не сказал по этому поводу, но точно улыбнулся. – И серьги! – напомнила я излишне эмоционально. – Ты ведь купил их для меня.

– Конечно, для тебя. – кивнул Егор, придавая мне то ли уверенности, то ли наглости.

– Значит, их буду носить я, а не одна из твоих вертихвосток! – заявила я безапелляционным тоном и сделала вид, что не почувствовала, как сердце ускорило ритм, когда предмет спора оказался уже в моих руках.

«Просто знак внимания» – проговорила себе как мантру и, стрельнув на Егора глазами, тут же рассталась со своими лаконичными пуссетами в виде таблетки с гравировкой.

– Мне идёт? – спросила только для того, чтобы почувствовать на себе его взгляд.

Егор не поскупился. Продемонстрировал мне и восторг, и огненные всполохи, и добрую долю довольства. Я удовлетворённо кивнула. Слова были излишни.

Мы ехали по Москве. Дорого, с шиком, с вычурным лоском. Рисково, с захватывающей дух скоростью, с порывами ветра в лобовое стекло. Он вёл машину уверенно. Он знал, что делает. Нагнав три круга по Садовому кольцу, Егор посмотрел на меня с задумчивостью и свернул на Старый Арбат. Настроение было странное. Хотелось получать всё больше и больше. В том числе и свободы. Безграничной. Желая схватить её, я выдернула шпильки из волос, подставляя их порывам ветра. Сбросила пиджак. Блузка под ним была произведением искусства. Внешне я тут же перешла на новый уровень раскрепощения. Больше не походила на зануду из офиса. Это было откровение и флирт. Это была претензия на женщину тайну, женщину мечту. И, гуляя вдоль малюсеньких магазинчиков, мини выставок, я с удовольствием вдыхала дух старины, наслоения эпохи, и той самой свободы, которая жила среди этих людей.

– А напишите мой портрет! – обратилась я к первому же художнику портретисту с углём в руках.

Обернулась на Егора, но он, казалось, не имел ничего против.