— Ну что ж, мы поняли друг друга. Еще одна вещь…

Слоан закинул руки за голову.

— Мы сможем получить разных вещей столько, сколько захочешь.

— Только одну, — повторила она, хотя губы задрожали. — Когда я завершала планирование свадебных приготовлений, то поняла, что ты будешь шафером. Я оставила твой список у тети Коко.

— Мой список?

— Да, расписание, обязанности, за что ты несешь ответственность, и всякое такое. Так же там есть копия необходимой информации: имена и телефонные номера фотографа, музыкантов, бармена, которых мы наняли… и еще я перечислила названия трех магазинов, где ты можешь взять напрокат смокинг. — Она еще раз оценила его большие размеры. — Тебе и вправду пора заняться примеркой.

— Я уже занялся этим. — Слоан восхищенно покачал головой. — Ты чертовски результативна, Калхоун.

— Да, я такая. Ну, ладно, теперь можешь вернуться к работе. Я приблизительно до часа дня буду на третьем этаже в кладовой в другом крыле. Позже сможешь найти меня в «Страже залива», если возникнут какие-то вопросы.

— О, я прекрасно знаю, где тебя найти, Калхоун. Удачной охоты.

Слоан наблюдал за ее уходом и представил, как она будет сидеть в затхлой кладовой, окруженная пыльными коробками и кипами пожелтевших бумаг. Уж она-то наверняка найдет способ разложить все по полочкам, с усмешкой подумал он. И задался вопросом, понимает ли Аманда, какой это сладкий контраст. Она составит и каталог, и разберет документы максимально эффективным способом, пока копается в прошлом в поисках ключа к заветной мечте.

Этим утром Аманда не обнаружила ничего полезного. Когда она добралась до «Стража залива», то чувствовала себя так, словно уже отработала все пять часов. Неделями ранее, начиная поиски ожерелья, она пообещала себе, что ее не остановят никакие преграды, независимо от того, как много времени потребуется или как мало она найдет.

К настоящему времени они натолкнулись на оригинал квитанции об изумрудах и дневник, в котором Бьянка упоминала о них. Это веское доказательство существования ожерелья, решила Аманда, и надежда отыскать его запылала с новой силой.

Она часто задумывалась, что изумруды значили для Бьянки Калхоун, и почему она спрятала их. Если действительно обладала ими. Один из старых слухов гласил, что Фергус выбросил ожерелье в море. После всех историй, которые Аманда слышала о неизменной любви Фергуса Калхоуна к деньгам, трудно представить, что он преднамеренно выбросил драгоценности стоимостью в четверть миллиона долларов.

Кроме того, очень не хочется верить в это, призналась себе Аманда, закрепляя на лацкане табличку с фамилией. Мало кто знал, как сильна в ней романтическая жилка, и эта ее часть подпитывала стойкое убеждение, что Бьянка спрятала изумруды как подарок или надежду, и они ждут своего часа, чтобы появиться в самый нужный момент.

Осознание собственной мечтательности слегка смущало, но она чувствовала это в себе, хотя предпочитала материальный логический мир, четкую сортировку бумаг и их изучение.

Сама Бьянка оставалась такой же тайной для Аманды, как и ожерелье. Врожденный прагматизм лишал возможности понять женщину, которая рисковала всем и в конечном счете умерла ради любви. Такие сильные и отчаянные чувства казались Аманде маловероятными, если бы она не прочитала дневник.

На что это похоже: любить так безумно? Чувствовать, что твоя жизнь настолько полно принадлежит кому-то другому, что невозможно выжить без него? Беспокойно, решила она. Беспокойно и неблагоразумно. Остается только благодарить Бога, что она не унаследовала такую опасную страсть.