— Это не баскетбольная обувь, а кроссовки.

— И в чем разница? — Слоан прищурился. — И ты без галстука. Как это ты не надел галстук?

— Потому что я влюблен.

— Да. — Коротко выругавшись, Слоан откинулся на спинку стула. — И посмотри, что любовь делает с тобой? Превращает в дурака.

— Ты ненавидишь любые узы.

— Точно. Черт бы побрал эту женщину, которая свела меня с ума с того момента, как только я увидел ее.

— Кики?

— Да нет, черт возьми. Мы говорим об Аманде.

— Понял. — В свою очередь откинувшись на спинку стула, Трент улыбнулся. — Ладно, тебя вечно сводила с ума какая-нибудь женщина. Я никогда никого не видел с такой большой… такой горячей привязанностью к необременительному сексу.

— Необременительный осел. Сначала она сталкивается со мной, потом нападает и осыпает насмешками. Я и пару слов не могу сказать, чтобы она не впилась в меня коготками. — Потребовав еще один бокал, Слоан перегнулся над столом. — Ты знаешь меня более десяти лет и вряд ли станешь отрицать, что я всегда являлся представителем уравновешенного приветливого типа мужчин?

— Абсолютно. — Трент усмехнулся. — Кроме нескольких случаев.

Слоан хлопнул рукой по столу.

— Ты прав. — Одобрительно кивнув, вытащил сигару. — Так что же, черт возьми, неправильно с ней?

— Это ты мне скажи.

— И скажу. — Он махнул сигарой в лицо Трента. — У нее дьявольский характер и ослиное упрямство. Если мужчина может держать свои глаза подальше от ее ног, то у него просто плохое зрение. — Слоан взял новую порцию виски и нахмурился. — Ноги у нее точно первоклассные.

— Я заметил. Это у них семейное. — Трент вздрогнул, когда Слоан опрокинул стакан. — Не придется ли мне тащить тебя домой?

— Очень может быть. — Слоан отклонился назад, чтобы позволить виски закружиться в голове. — Почему ты захотел жениться, Трент? Нам обоим лучше бы мчаться со всех ног из этого места.

— Потому что люблю ее.

— Да. — Слоан выдохнул ленивую струю дыма. — Вот так они и заполучают нас. Добиваются того, что все совершенно запутывается, так что ты не в состоянии ясно мыслить. Я привык считать, что женщины — истинное божье наслаждение, но теперь думаю по-другому. Единственная причина их нахождения на земле — приносить страдания в жизнь мужчины. — Он искоса глянул на Трента. — Ты же видел, как она идет, покачивая юбкой… особенно когда торопится, как и всегда.

Засмеявшись, Трент поднял свой стакан.

— Давай выпьем за это.

— И как дерзко развеваются ее волосы, когда она вопит на тебя. И как глаза моментально становятся раздраженными. Тогда ты хватаешь и держишь ее, чтобы заткнуть, и… Господь всемогущий. — Он быстро глотнул виски, что ничуть не помогло затушить огонь. — Ты когда-нибудь промахивался и падал на электрическую изгородь?

— Не приходилось.

— Она обжигает, — пробормотал Слоан. — Задница пылает, как в огне, и удар такой, что ты целую минуту ничего не соображаешь. А когда сознание возвращается, ты весь будто оцепенел и ослаб.

Трент осторожно пригубил напиток и наклонился ближе, изучая друга.

— Слоан, ты ведешь к тому, о чем я думаю, или просто пьян?

— Недостаточно пьян. — Он раздраженно отпихнул стакан в сторону.