Айрин… Нет, это невозможно. Ему не нужна женщина, меняющая мужчин как перчатки. Ему нужна та, для которой он будет единственным и неповторимым. И это касается не только секса. Конечно, для такой современной женщины, как Айрин, все это лишь смешные слова. Но не для него. Не для него.

7

Дорога до дома прошла в полном молчании. В машине работал кондиционер, но Айрин казалось, что она задыхается, — чувства и мысли переполняли ее. Она боялась поднять глаза на Мигеля, бесстрастно следившего за дорогой и державшегося так, словно он один в машине. Скорее бы доехать, думала девушка, и спрятаться у себя в детской. Вот уже и ворота виднеются.

— Я возьму Федерико.

Рассеянно кивнув в ответ, Айрин медленно выбралась из машины. Мигель уже шел чуть впереди, толкая перед собой коляску. Айрин следила за ним глазами. Любой другой мужчина, катящий перед собой коляску, выглядел бы мирным и домашним. Но только не Мигель. Даже сейчас, с коляской, он казался таким мужественным, уверенным в себе, сильным, совсем не ручным. Она торопливо отвернулась.

Не успели они войти в холл, как навстречу выбежала Тереса.

— Граф, — начала она непривычно официально, тревожно глядя на Мигеля, — тут к вам пришли…

— Ну наконец-то, — раздался резкий женский голос. — Я целый день дожидаюсь, чтобы увидеться с внуком. А эта особа, ваша экономка, даже стакана воды мне не предложила. Но не зря же говорят, что каков хозяин, таковы и слуги.

В холл решительной походкой вышла дама — высокая, очень худая, одетая чрезвычайно броско и модно. Кожа на ее лице так туго обтягивала кости черепа, что, казалось, вот-вот лопнет. Еще одна подтяжка, мелькнуло у Айрин, и уголки рта сойдутся на затылке.

Дама яростно уставилась на Мигеля, не обращая никакого внимания на Айрин, и, театрально вскинув руки, воскликнула:

— Где мой внук?!

— Успокойтесь, Эмили. — Голос Мигеля был абсолютно холоден.

— Успокойтесь?! Как я могу успокоиться, когда мой сын погиб, когда я теперь совсем одна! Единственный, кто у меня остался, это мой внук, мой дорогой малыш. Где он? Отдайте его мне! Вы не можете отнять его у меня, моего бедного мальчика, ведь я ему родная бабушка! А вы всего лишь его дядя.

Айрин растерянно уставилась на даму. Что она говорит? Какой дядя? Разве Федерико — не сын Мигеля?

— Я, конечно, всего лишь дядя, — согласился Мигель, — но мать Федерико назначила меня его опекуном.

— Не смешите меня, — фыркнула дама. — Габриэлу никогда не интересовала судьба этого ребенка. Она его не хотела.

— Возможно, это так, но и Кларенс его не желал. И именно вы, если память мне не изменяет, настойчиво советовали Габриэле прервать беременность.

— Кларенсу было рано обзаводиться семьей. Ему предлагали выгодный контракт, а это требовало постоянных разъездов. Он не мог все время торчать в этой дыре, нянчась с вашей сестрой и кучей детей.

Лицо Мигеля окаменело.

— Если вы думаете, что я разрешу вам общаться с Федерико, то вы очень сильно ошибаетесь. Это вы сделали своего сына таким, каким он был, и я не позволю вам искорежить жизнь внука. И не делайте вид, Эмили, что вы сильно озабочены судьбой мальчика, — вы ведь даже не появились на похоронах его родителей.

— Я была убита горем, я не могла смотреть, как закапывают в землю моего сына! Он был для меня всем! А теперь я хочу воспитать его сыночка. Вы все равно не сможете смотреть за таким маленьким ребенком, ему нужна родная душа, родная кровь, женская ласка и забота. Я знаю, вы уволили Пилар. Оставили мальчика без няни. Ну конечно, вам все равно… Но знайте, никакой суд не позволит вам в одиночку растить маленького мальчика.