– Да-а, интересно, – протянул Кирилл. – В разработку мы его, конечно, возьмем, а ты пока расспроси осторожненько свою Свету.

– Но я не буду говорить ей о наших подозрениях, хорошо? Вдруг это вообще не он!

Когда Юка вернулась домой, никаких следов от работы криминалистов не осталось. Иван поменял замки, подключил сигнализацию и даже установил несколько камер.

– Камеры-то зачем? – устало спросила Юка, суша волосы феном и глядя на Ивана в зеркало – он, соскучившись, пришел к ней в ванную, где она что-то слишком долго принимала душ.

– На всякий пожарный случай. Заодно увидим, что кошки без нас делают. Поесть хочешь? Пиццу могу разогреть.

– Нет, не хочется. Вот вина я бы выпила. Вроде у нас оставалось красное?

– Кажется, есть бутылка. Юль, ты не бойся, мы его обязательно поймаем. Я не дам тебя в обиду, лягушонок.

Иван обнял Юку, и она благодарно потерлась о его широкую грудь.

– Вань, я совсем не боюсь, даже странно. Мне просто противно, что какая-то мерзкая тварь влезла в мою жизнь и диктует, что мне делать. Волосы вот пришлось перекрасить! Смотреть на себя не могу. Это не я.

– А мне нравится! Ты хорошенькая… Козявочка моя…

Некоторое время они целовались, потом Иван, близко глядя Юке в глаза, спросил:

– А что ты так долго?

– Ты же сам знаешь, как все происходит. Сначала я просто рассказывала, потом в отдел поехали, я все написала. Вспоминала подозрительных знакомых. Кирилл умеет информацию вытягивать.

– И мне кости перемыли, да?

– Еще не хватало! Так, пару косточек обглодали. Мне дадут сегодня вина или нет?

Посреди ночи Иван проснулся: Юка плакала во сне и что-то бормотала. Когда он понял, что именно она бормочет, ему стало совсем плохо. Иван осторожно обнял Юку и зашептал:

– Тихо, тихо… Все хорошо… Я люблю тебя…

Наконец Юка успокоилась. А Иван еще долго не спал, лежа с открытыми глазами и вздыхая. До встречи с Юкой он жил довольно безалаберно: учился, работал, иногда встречался с девушками, которые быстро его бросали, не выдерживая конкуренции с работой. О женитьбе он и не помышлял, хотя Кирилл все время промывал ему мозги, да и родители не отставали: «Тебе скоро сороковник, давно пора жениться, деток завести». Деток! Честно говоря, Иван чувствовал, что он сам как-то еще не наигрался: несмотря на внушительные размеры, острый ум и прочие достоинства, он в глубине души оставался беспечным мальчишкой.

Юка поразила его в самое сердце. Иван словно заболел ею – ни за кем прежде он не ухаживал столь трепетно и ни от кого так не зависел. Стоило Ивану только увидеть ее хрупкую фигурку, насмешливые карие глаза, солнечную улыбку, он вспыхивал сам. Ухаживать и вспыхивать пришлось целый год. Они даже не целовались – Иван знал, что не сможет остановиться на поцелуях, и боялся показаться грубым и слишком нетерпеливым. Произошло все не так романтично, как придумывал Иван: в очередной заварушке он здорово разбил физиономию, поэтому никак не мог появиться в таком виде перед Юкой. Он соврал, что простужен, а Юка вдруг приехала его навестить. Увидев лицо Ивана с заплывшим глазом и синяком, она уронила пакет с лимонами, имбирем и медом и захохотала:

– Ничего себе простуда!

– Что ты смеешься? – обиделся Иван. – У человека всю рожу перекосило, а она…

– Рожу перекосило, – нежно сказала Юка, подходя. – Бедный ты мой человек! Очень больно?

– Да не особенно… Просто вид дурацкий…

Юка встала на цыпочки и поцеловала Ивана, ухватив за шею и нагнув его упрямую голову, а он еще и упирался.