Войдя в кухню, она обомлела: у мойки стоял Блейк в деловом костюме и с мрачным видом жевал подгоревший тост. От неожиданности она чуть не выронила пакет с провизией.

— Ты на работу? — спросила она дрогнувшим голосом. — Что случилось?

— Лопнул Международный коммерческий банк. Мне только что позвонили.

— И что теперь будет?

Блейк пожал плечами.

— Что теперь будет? Я потеряю чертову уйму денег. Или разорюсь окончательно.

Джемма смотрела на него во все глаза. Он говорил так спокойно, словно речь шла не о нем, а о ком-то другом… Слишком спокойно. Подозрительно спокойно. Наверное, у него шок! — решила Джемма.

— Сядь, Блейк! — Она потянула его за рукав. — Успокойся. Давай я приготовлю тебе свежего чаю.

Он не сдвинулся с места.

— Я еду на стекольный завод. А потом лечу на вертолете в Лондон. Позвонил пилоту, чтобы был готов.

— А когда вернешься? — спросила Джемма и схватилась за край стола: у нее закружилась голова.

— Не знаю. Как только разберусь с делами. — Блейк взял со стула портфель и улыбнулся. — Извини, Джемма, что все так вышло. У меня на сегодня были совсем другие планы… — Он чмокнул ее в щеку и ушел.

Джемма включила на кухне радио. К полудню все программы новостей ни о чем другом кроме банкротства банка не говорили. Версии выдвигались самые разнообразные, но большинство репортеров считали, что дело не обошлось без мошенничества и коррупции. Джемма с трудом понимала, о чем идет речь, и скоро перестала даже пытаться вникнуть. Она могла думать лишь о том, каково сейчас Блейку. У нее изболелась за него душа. Он добился всего сам, десять лет работал как проклятый — и вот так вдруг лишиться всего! Почему судьба к нему так несправедлива? Она вспомнила свои переживания по поводу стекольного завода, и они показались ей ничтожными…

Она взглянула на часы: через десять минут пора ехать за Мартином. И тут услышала новость, которая повергла ее в ужас.

— Один из вкладчиков банка найден мертвым на пустыре в своей машине, — говорил диктор. Джемма почувствовала слабость в ногах. — Скорее всего, он сам свел счеты с жизнью. Присоединив к выхлопной трубе пластиковую трубку, он запустил двигатель и умер от удушья. У покойного осталось двое детей и жена в положении.

Джемма рухнула на стул: у нее перехватило дыхание. Как он мог? Неужели думал, что, потеряв деньги, стал не нужен жене и детям?! Она потянулась и выключила радио, не желая больше ничего слушать.

Нужно поговорить с Блейком. Срочно! Она должна сказать ему, что всегда будет с ним рядом и никогда ему не простит, если он выкинет какую-нибудь глупость. Дрожащими руками Джемма набрала номер его кабинета на заводе, и наконец на том конце подняли трубку.

— Блейк? — севшим от волнения голосом сказала она, а сердце ударило в горло.

— Здравствуйте, Джемма! — ответил Джеймс.

— Мне нужно с ним поговорить. Джеймс, это срочно!

— Джемма, боюсь, не получится. У него сейчас заседание. Передать ему что-нибудь или попросить перезвонить вам, как освободится?

— Джеймс, мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Это очень важно! — В ее воспаленном мозгу рисовались страшные картины. Нет, рисковать нельзя. Блейк такой упрямый! Если дела плохи, может и не перезвонить. Ей все равно, что подумает о ней Джеймс. — Я умоляю вас! Соедините меня с ним.

— Ну ладно, попробую. — Раздался щелчок, и с минуту в трубке звенела тишина.