Она потянула брата за рукав и сказала:

– Идем, он тебя, наверное, узнает.

– Подожди, – Николай снова бросил взгляд на дрожащего в углу Илью, и того от этого взгляда передернуло. – Я, пожалуй, все таки прибью эту сволочь.

Он подошел ближе к красномордому. Впрочем, сейчас лицо насильника имело весьма бледный вид.

– Не стоит, Николай, – раздался позади чей то голос. – Он и так достаточно получил, а я сейчас сделаю с ним то же самое, что с тем мельником.

Даша обернулась и удивленно замерла. Перед ней стоял человек в такой же форме, как и на всех остальных офицерах, однако кожа его была черной. Арап! Но какой арап… Тонкие, аристократические черты лица, огромные золотистые глаза и грива снежно белых волос до пояса. Николай тоже обернулся.

– Вы думаете, не стоит, господин дварх полковник? – спросил он.

– Именно так, – кивнул тот. – Тем более что я даже усилю воздействие. Он не только станет чувствовать боль от любого удара, который попытается нанести, но и при попытке кого нибудь изнасиловать лишит себя мужского естества. Собственными руками. Причем, прекрасно понимая, что делает, но сопротивляться своим действиям не сможет.

– Великолепно! – расхохотался Николай. – Просто бесподобно! Уж кто кто, а эта сволочь заслужила.

Непонятный дварх полковник согласно кивнул. Хотела бы Даша еще понять, что это за звание такое. Никогда до сих пор не слышала. Впрочем, арап ведь явно иностранец. Но как хорошо он говорит по русски… Странно даже.

Внезапно глаза чернокожего офицера загорелись желтым огнем и вскоре стали похожи на раскаленные угли. Господи! Даша испуганно прижалась к брату, но тот остался совершенно спокойным. Наверное, уже видел нечто подобное и уверен, что это безопасно. Доверившись ему, девушка несколько успокоилась, но была сильно озадачена. Да что там, она вообще ничего не понимала. Дварх полковник подошел к завизжавшему от ужаса Илье и наклонился над ним. Тело краснорожего выгнуло дугой, он захрипел и потерял сознание.

– Сделано, – удовлетворенно кивнул Релир, потом повернулся и внимательно посмотрел Даше в глаза.

Девушке почему то показалось, что из нее вынули душу, положили на ладонь и внимательно эту самую душу рассмотрели. Ощущение было очень странным, пугающим, непривычным. Ей вдруг стало страшно, она почувствовала себя обнаженной и открытой взгляду любого желающего видеть ее наготу.

– Вот, значит, как? – заинтересованно приподнял бровь дварх полковник. – Последний кусок хлеба с больным стариком делили?

– Откуда вы знаете? – растерялась Даша.

– Увидел, – улыбнулся Релир. – Могу только преклониться перед памятью ваших родителей, сумевших так воспитать обоих детей.

– Благодарю, – тоже улыбнулся в ответ Николай, понявший, что Релир просмотрел память его сестры. И как же он сейчас гордился ею.

– Не бойся, Дашут, – шепнул офицер напрягшейся девушке. – Ничего страшного, вот увидишь, теперь все будет хорошо.

Она облегченно всхлипнула и снова уткнулась брату в грудь.

– И можете не беспокоиться об Алексее Игоревиче, – продолжил дварх полковник. – Не думаете же вы, что мы оставим одинокого больного человека умирать от голода? Тем более что после нашего вторжения здесь обязательно появится эта, как ее там, ЧК, что ли?

– Да.

– И именно за старика они возьмутся в первую очередь. Представьте ему меня, пожалуйста, Николай.

– С удовольствием.

Они прошли в кладовку. На краю кровати сидел штабс капитан Ненашев и внимательно слушал что то рассказывающего старика. Увидев вошедших, он поднялся.