Фэй старательно прислушалась, очень старательно прислушалась, даже дыхание задержала. Нет никаких изменений. А Кирби смотрит. Стыдно, но придется признаться.

И как это получается у него?

— Я же Защитник. — ответил Кирби. — Я уже десять лет почти не выхожу из Пустоши. И не к такому привыкаешь.

Откинувшись обратно в кресло, Кирби задумчиво переплел пальцы, хрустнув пластинами перчаток. Тонкие, вырезанные из панцирей двенашек, они покрывают каждые фаланги, кроме крайних и хрустят, цепляясь друг за друга при каждом движении. Особенно когда Кирби выворачивает пальцы замком от себя и потягивается.

Фэй, спохватившись, последовала примеру. Кирби называет это «заминкой». Небольшая нагрузка на рабочие конечности, спустя двадцать минут после тренировки. Чтобы наутро не было мучительно больно. То есть, больно все равно будет, но много меньше.

Вернув руки на грудь, Кирби медленно выдохнул и замер на мгновение. Потом посмотрел на Фэй:

— У нас есть два пути. Мы можем попытаться добраться до Поселка. Или остаться на месте и переждать бурю.

— Последствия?

Фэй подняла голову и сощурила глаза — так проще сосредоточиться. Отсекая поток информации от ненужных сейчас органов чувств, максимизировать восприятие тех, которые необходимы. Сейчас это слух.

— Если поедем, — спокойно начал Кирби, — то неминуемо собьемся с пути. Я способен отслеживать путь даже по памяти, но боковой ветер снесет краулер в сторону. Мы посадим аккумулятор, но окажемся близко к дому. По окончанию бури доберемся быстро. Это плюс. Минус — как сядут аккумуляторы, мы окажемся во тьме и холоде.

— Как скоро разрядятся аккумуляторы?

— Уже будут ночь.

— Второй вариант? — нахмурилась Фэй.

— Мы не тратим аккумулятор на движение. Сохраним до половины заряда. Когда буря кончится, движемся кратчайшим путем.

— Потери времени?

— Примерно одинаковы, плюс-минус пара часов.

Две параллельно развивающиеся картины в голове сложились в одну общую. И все лишние элементы отлетели, растворились. Решение принято. Осталось только выдохнуть.

— Остаемся.

— Принято.

Щелчок.

Кирби быстро и аккуратно разбирал обманчиво кажущееся монолитным снаряжение на отдельные части. Помнится, когда он сделал это впервые, оно казалось сродни фокусу, что изредка показывал отец. Позднее Фэй даже засекла время. Кирби, услышав приговор в четырнадцать секунд, пожал плечами и сказал «Плохо». У него вообще всегда все было плохо.

Может, потому он Тьма?

Кирби рассовывал снаряжение по многочисленным карманам и ящичкам возле водительского кресла. Все двенадцать краулеров Защитников в Поселке оборудованы подобным образом, неудивительно, что он привык. Вот когда вылазка произошла на краулере Знающих, вот тогда было весело. Весело наблюдать за тем, как он роняет элементы один за другим, рассовывая их по несуществующим карманам.

Кирби оставил только спаренные ножны на правом бедре и синтетический костюм — основу брони. Достав из ножен основной нож, Защитник принялся точными и выверенными движениями водить по лезвию… в смысле, по клинку, конечно, алмазным камнем. В тишине краулера скрежет точила по стали казался громом. Даже ветер за бортом будто стал тише, напуганный страшным звуком. Притих и забубнил, осторожно скребя броню песчаными пальцами.

— А вдруг ветер тоже пытается что-то сказать?

— В каком смысле? — замер Кирби.

— Но его никто не слушает. — пожала плечами Фэй. — И у него переполняется терпение. Тогда и случаются песчаные бури.

— А почему нет? — едва заметно улыбнулся Кирби.