— Немножко посмотрю, — сдалась Эйлин.

Она и сама не совсем опомнилась. Перед глазами так и стояла картинка: Донни давит Коннеллу на живот и изо рта у мальчика выскакивает крохотный помидор. Хотелось обнять Коннелла, прижать его к себе изо всех сил, но Эйлин не знала, как подойти. Смотреть очередную игру не было никакого желания. Как будто мало их пришлось высидеть во время отборочных. Эйлин принесла себе книгу, «Одинокий голубь». Рассеянно листала страницы, без конца перечитывала один и тот же абзац. «Метс» явно проигрывали — к концу пятого иннинга счет был четыре—ноль, не в их пользу.

Конечно, Эйлин понимала, она не самая нежная мать в мире. У нее много работы. Просто: у нее работа. Другие мамы сидят дома, пекут печенье, постоянно разговаривают со своими детьми и все знают об их детских проблемах. Эйлин никогда не приходило в голову подружиться с Коннеллом. Она старалась вовлекать его в серьезные разговоры за ужином, когда вся семья собиралась вместе. Ей нравилось выслушивать мнения сына обо всем на свете, и к тому же такая практика пригодится ему в будущем, ведь образованные люди судят о собеседнике по тому, насколько у него развита речь. Эйлин много работает, чтобы обеспечить сыну все жизненные блага, и это значит не меньше, чем эмоциональная поддержка. Жизнь — это не только задушевные разговоры и разные там объятия. Но вот сейчас Эйлин не представляет, как пробиться сквозь защитные барьеры сына, и это ее тревожит — не столько эмоциональная, сколько интеллектуальная задачка.

Эйлин закрыла книгу, отметив страницу закладкой.

— Пойду-ка я к себе все-таки.

— Может, здесь почитаешь?

Не может без нее обойтись. Напрямик не попросит остаться, но, в сущности, почти признался. Эйлин раскрыла книгу и начала главу заново.

Эд вернулся около десяти. Хлопнула входная дверь, потом было слышно, как Эд вешает пальто в прихожей и ставит портфель на письменный стол в кабинете.

— Все еще четыре—ноль? — спросил Эд, входя в гостиную.

Коннелл кивнул:

— Гудену здорово досталось.

— По радио говорили, что он сбавил скорость.

— Эль Сид после замены подавал просто здорово. А вот отбивают не очень, все время мажут.

— У нас тут происшествие, — перебила Эйлин. — Коннелл подавился.

— Что? — Эд обернулся к ней и снова к сыну. — Что такое, приятель?

— Я ел, старался не подавиться и вдруг чувствую — дышать не могу.

Эд снова посмотрел на жену:

— Он всерьез задыхался?

— Еда попала в дыхательное горло.

— Какая еда?

— Помидор черри.

— Ты его вынула?

— Донни вынул.

— Вы ужинали у Орландо?

Коннелл сказал:

— Донни спустился к нам.

— Ужинать?

У Эйлин похолодела кровь. Как можно обсуждать все эти подробности при мальчике? Он ведь по лицу видит, что она все еще сама не своя.

— Я тебе потом все расскажу.

— Иди ко мне.

Эд сел на диван и обнял Коннелла. Тот уткнулся в отцовский твидовый пиджак. Эд всегда с легкостью находит общий язык с сыном, а Эйлин достается роль надсмотрщика. Наверное, поэтому Коннелл от нее отгородился. Он еще сильнее прижался к отцу, так что пояс домашних тренировочных штанов врезался в пухленький животик. Мальчик зарылся лицом во фланелевую рубашку Эда и начал всхлипывать. Эд целовал его в макушку и гладил по спине. Так прошло несколько минут. Эд вопросительно посмотрел на Эйлин, но она только рукой замахала. Наконец Коннелл поднял голову.

Эд сказал очень ласково, но твердо:

— Может быть, теперь ты сделаешь то, о чем тебя мама уже несколько раз просила? И я тоже очень прошу: постарайся есть помедленнее, хорошо?

Коннелл кивнул.