Всего две бомбы, с необъяснимой точностью попавшие в палубу линейного крейсера, в одно мгновение превратили это величавое создание германской инженерно-технической мысли в груду изуродованного металла, годного лишь на металлолом.
Одна бомба, пробив палубу, попала в котельное отделение. Повреждения от были хоть и тяжелыми, но вполне устранимыми. Но несколькими секундами позже вторая бомба пробила палубу крейсера между башнями ГК "Антон" и "Бруно" вызвала детонацию сразу двух снарядных погребов. Черный погребальный столб дыма поднялся до самых туч. От грохота в половине Стамбула из окон вылетели стекла, крейсер, у которого оторвало носовую часть по самую боевую рубку, медленно перевернулся, и лег на дно вверх килем. Из 1100 человек команды, погибли 985 матросов и офицеров, включая и адмирала Сушона. Турецкий флот на Черном море лишился своего флагмана. Впечатленный зрелищем страшной гибели своего прославленного корабля, турецкий султан стал думать, не пора ли начать переговоры с этими бешеными русскими о выходе из войны.
Узнав о том, что адмирал Тирпиц от имени кайзера ведет в Стокгольме тайные переговоры с большевистской Россией, Гинденбург и Людендорф единодушно решили - этому не бывать! Именно они, а не кайзер продиктуют России условия мира. И не где-нибудь, а в захваченном их победоносными войсками Петрограде.
Именно ради этого, бросив все остальные дела, они выехали в Ригу на своем штабном поезде. Гинденбург с Людендорфом небезосновательно рассчитывали на активную помощь и подающего большие надежды молодого генерала Оскара фон Гутьера, командующего 8-й армией. Русская армия не должна была устоять против гения немецких военачальников , храбрости солдат кайзера и новейшей тактики, которая впитала новейшие способы ведения войны.
Сначала путешествие штабного поезда проходило без происшествий. Три года назад тогда еще не фельдмаршал Гинденбург уже ехал по этому маршруту спасать попавшую в тяжелое положение всю ту же 8-ю армию генерала Максимилиана фон Притвица, которая отступала к Кенигсбергу под натиском двух русских армий.
Правда, тогда его сопровождали эшелоны с ветеранами, сокрушившие неприступные форты Льежа и Намюра. А сегодня Западный фронт уже не способен отдать фронту Восточному ни одного солдата. После Данцига вдоль путей все чаще стали попадаться сброшенные под откос железные скелеты сгоревших вагонов, и изуродованные до неузнаваемости паровозы. Окна строений попадавшихся по пути станций зияли выбитыми стеклами и фанерными щитами, а на территории самих станций нет-нет, да и попадались свежезасыпанные воронки.
Сам мост через Вислу, по которому проехал штабной поезд, был временным, наведенным взамен капитального, разрушенного русскими аэропланами. Кенигсберг встретил генералов жирным удушливым угольным дымом, покрывающим все вокруг непроницаемой пеленой. Еще неделю назад русские аэропланы разбомбили и подожгли угольную станцию флота в Пиллау, и пожарные до сих пор не могли потушить чадящие угольные кучи. И ничего с этим нельзя было поделать. Оставалось лишь ждать, пока не выгорит весь уголь до конца.
Удушливый запах, черные стены домов, закопченные лица прохожих, напоминающие рожи готтентотов. Все это было похоже на сцену из фантастического романа английского писателя Герберта Уэллса. Казалось, что сейчас из-за угла развалин дома появится боевой марсианский треножник, и поднимет свой, испепеляющий все живое аппарат.
Долго смотревший в вагонное окно, фельдмаршал Гинденбург, задернув занавеску, приказал поскорее уезжать - сладковатый угольный чад уже успел тонкими ручейками заползти в штабной вагон.
- Это настоящая "Война миров", Эрих, - сказал Гинденбург, когда поезд тронулся, - Решается вопрос - кто останется на этой планете, а кто удобрит собой землю для победителя. А тут еще эта безумная русская идея о построении справедливого общества. |