Дела об убийствах затягивают; сам не заметишь, как начнешь работать круглые сутки. А Стив никогда не пропускает викторины по средам в «Медной обезьяне». Если возьмется за дело об убийстве, придется пропустить, а викторина – это святое. Поэтому от таких дел он отказывается.

Он доходит до пруда и садится на свою обычную скамейку. Любимую скамейку Дебби. Утки тоже любят эту скамейку, но сейчас они спят, сунув голову под крылышко, как и вся деревня. Стив за ними присматривает. Меньшее, что он может сделать ради Эксли после всего, что та ему дала.

Стив все еще помнит, как впервые в жизни сумел расслабиться и позволил жизни идти своим чередом. Поверил, что люди желают ему добра и каждый день будет приносить радость. Ощутил себя в безопасности. Но, разумеется, идиллия долго не продлилась. Так просто не бывает.

С одной стороны, смерть Дебби не застигла его врасплох. Он готовился к ней каждый день с тех пор, как они полюбили друг друга. Ждал, когда что-то ее у него отнимет. Рак, болезнь сердца, автомобиль, что собьет ее на проселочной дороге, когда она будет ехать на велосипеде, инфаркт, грабители. Ему невероятно повезло, что он ее полюбил и она ответила ему взаимностью, но он не сомневался, что рано или поздно кто-то или что-то украдет его счастье.

В итоге это оказался вагон, сошедший с рельсов на подходе к сельской станции. На платформе стояли трое: Дебби и еще две несчастные души, которым в тот дождливый январский день пришлось попрощаться с жизнью.

И все же трагедия стала для него ударом, хотя он старательно к ней готовился. Можно думать о чем-то постоянно, но нельзя подготовиться к горю, расколовшему сердце на части.

После смерти Дебби вся деревня собралась вокруг него и помогла пережить утрату. Теперь, гуляя по улицам, где он знает всех и его знает каждый, Стив благодарен, что ощущает себя любимым. Ведь тот, кто этого не ощущает, постепенно теряет способность испытывать любые чувства.

У воды бродит маленький пони, качая головой. Стив подозрительно на него смотрит. На самом деле это его обычный взгляд: он всегда смотрит подозрительно. В пабе у него постоянно из-за этого проблемы.

– Почему не спишь в такой час? – спрашивает он у пони.

Тот поворачивается к нему, будто отвечая: «А ты почему не спишь?» Логично, думает Стив. Пони медленно уходит, поднимается по Хай-стрит и сворачивает в переулок у магазина открыток, по пути понюхав что-то в мусорке. Эксли снова безраздельно принадлежит Стиву.

Он проводит рукой по медной табличке на скамейке. Там выгравировано имя Дебби, даты ее рождения и смерти. Стив нажимает «запись» на диктофоне: не хочет быть странным стариком на скамейке, который разговаривает сам с собой.

– Привет, Дебс. Вчера на викторине мы заняли второе место. К Норману из магазина приехал шурин, он участвовал в программе «Слабое звено», так что у нас не было ни малейшего шанса. Ребята хотят подать жалобу – как-то подозрительно все это выглядело, – но я пришел домой, пораскинул мозгами и понял, что тут уж ничего не поделаешь: раз он шурин Нормана, взятки гладки. Бандит поймал полевку впервые за долгое время; я рад, что он не растерял охотничью прыть. Он подбросил мышь на порог дома Маргарет, каков шутник, а? Только что видел нового кота на Мейсон-лейн, рыжего, погладить не дается – бывают такие коты. Ну, что еще тебе сказать… Эми работает с Рози Д'Антонио, писательницей. Кто-то говорит, она красивая, но не в моем вкусе. Передам ей привет от тебя. Эми, не Рози Д'Антонио. И разузнаю сплетни. В магазине новый пирог, курица с чем-то. Можно просто разогреть его в микроволновке.