Элис не успела толком осознать, как вскочила с дивана. Ни проводов, ни больничной стерильности, ни мамы. Только восемь пар глаз, уставившихся на нее. И болезненно яркий свет солнца. Летнего солнца. Нереального, невозможного солнца в декабре – а именно декабрь засыпал все снегом за окном, в которое она смотрела еще вчера.

– Отпустите меня…

Элис осела на пол и заплакала. От усталости, от страха, от беспомощности.

– Пусть лучше будет больно. Хватит. Не нужно больше лекарств. Я хочу обратно. В реальность. Это затянулось, слышите! Вы меня слышите?! Доктор Ирвин! Мелани! Мама! Да кто-нибудь!!!

Элис била кулаками по светлому деревянному полу и кричала. Может, так ее услышат? Или хотя бы увидят, что ей неспокойно. Пусть лучше сон, забытье, но не эта фриковая реальность!

– Элис.

Тихий голос Эвана. Словно он осторожно коснулся ее заплаканного лица и тут же отпрянул – обжег пальцы о горячую кожу.

– Это и есть реальность. Ты не спишь. Не в бреду. Это твое настоящее.

Все вокруг смазалось, гул в ушах нарастал. Она позволила усадить себя на диван, на котором еще недавно спала, и даже сделала несколько мелких глотков воды. Тупо уставившись перед собой, Элис пыталась осознать то, что сказал ей Эван. Не выходило.

– Я умерла?

Сказала и сама испугалась, как легко это слово сорвалось с губ, а еще недавно она боялась даже мысленно проговорить его.

– Да.

В этот момент мир должен был схлопнуться, или взорваться миллиардами осколков, или оглушить тишиной… Но нет. Солнце все так же заглядывало в окно, пол под ногами не провалился в зияющую бездну, а басовитый шепот вчерашнего бородача, доносящийся с кухни, все так же раздражал.

– Я дышу. Говорю. Двигаюсь. Как я могу быть мертва?

Тяжелый вздох Эвана мурашками пробежал по коже. Было в этом звуке что-то нехорошее, напрягающее, словно кто-то натягивал тетиву лука, готовясь выстрелить.

– Сейчас я скажу что-то, что тебе не понравится…

– То есть от слов, что я мертва, я должна была прийти в восторг, да?!

Эван опустился на пол напротив нее и взял холодные ладошки Элис в свои.

– Боюсь, что новая информация тебе не понравится еще больше…

«Куда уж больше!» – пронеслось в голове у Элис, но она не стала это озвучивать, здраво рассудив, что Эван и так нервничает не меньше ее самой.

– Элис… Ты не совсем умерла. Ты теоретически не можешь умереть. Потому что… Потому что ты – персонаж. Так же, как и мы.

Это заявление было настолько нелепым, что Элис расхохоталась.

– Серьезно? Это что, розыгрыш такой? Шоу какое-то?

– Ага! Шоу убитых персонажей! Кладбище ненужных героев. Свалка забытых историй. Какое название нравится тебе больше? – Рядом с Элис оказалось странное существо: его лицо было настолько изуродовано, что больше напоминало неправильно собранную мозаику, чем голову человека. Да и голос – не голос вовсе. Хриплое шипение. Покрытые белой пеленой зрачки наводили ужас, практически так же, как и странные бескожие пальцы с длинными темными когтями. Рефлекс сработал раньше чувства такта, и Элис резко отодвинулась на край дивана.

– Что, не нравлюсь? – Существо (назвать это человеком не получалось даже мысленно) явно рассмеялось, хотя больше это походило на смесь кашля и карканья. – В моем мире я был очень даже красив.