Вслед за Тарасенко она дошла до бульвара, потом спустилась к дороге, где тут же резко повернулась спиной, делая вид, что рассматривает витрину книжного магазина, потому что Тарасенко остановился возле блестящего серого «пассата» и, сняв перчатку, начал ногтем соскребать что-то с лобового стекла. Потом он обошел машину, открыл переднюю дверцу и сел. Она продолжала наблюдать за ним, глядя в витрину. Сзади он вряд ли смог бы ее узнать — волосы с проседью, которые Наташа так почему-то и не решилась снова покрасить, были надежно запрятаны под серую шапку, куртка и брюки самые обычные, какие носят сотни женщин с достатком, сильно не дотягивающим до среднего.

Подождав, пока «пассат» не тронется с места, Наташа подбежала к обочине и, минут десять безрезультатно махая рукой, все же остановила машину. Сев, она назвала водителю адрес Тарасенко. Отслеживать своего старого клиента она пока не собиралась — ей хотелось проверить верно ли Костино предупреждение.

По ее просьбе водитель остановил машину почти за квартал до нужного дома, и остальное расстояние Наташа прошла пешком, спрашивая дорогу у случайных прохожих. Она торопилась — уже начинало смеркаться. Нужный ей дом стоял буквой «п», охватывая большой двор, засаженный по центру молодыми каштанами. Несмотря на холод, во дворе было довольно людно — женщины с колясками, дети, группка пожилых мужчин, яростно о чем-то спорящих. На площадке стояло несколько машин. Не заходя во двор, Наташа села на скамейку неподалеку, за кустами, с которой двор хорошо просматривался, и принялась наблюдать. Вскоре приехал тарасенковский «пассат», остановился на площадке, въехав правыми колесами на бордюр, и из него выбрались сам Тарасенко и высокая светловолосая молодая женщина с портфельчиком и пухлой прозрачной папкой. Наташа подумала, что это, наверное, и есть Мила, его невеста, с которой она уже не раз говорила по телефону. Закрыв машину, Алексей и Мила направились к подъезду. Судя по их резким голосам, долетавшим до Наташи, они ссорились и ссорились серьезно. Алексей размахивал руками, что-то доказывая, Мила отвечала ему с возмущением и злостью, держась от него на подчеркнутой дистанции «я тебя не знаю», и что-то они не очень походили на людей, собирающихся вот-вот обвенчаться. Когда они скрылись в подъезде, Наташа долго смотрела им вслед, пытаясь понять, изменилось ли что-то в Алексее или нет. Потом она встряхнула головой и стала наблюдать за двором.

Наташа просидела на скамейке до тех пор, пока окончательно не стемнело, тщательно запоминая всех, кто сидел во дворе, бродил по нему, останавливался с кем-то поговорить — тех, кто так или иначе в нем задерживался. Она переписала номера машин, стоявших на площадке, у подъездов и у бордюра ближе к соседнему дому. Четыре из них вскоре уехали, остальные постепенно растворились в густеющей темноте, и вместе с ними серый «пассат», судя по всему, ночующий прямо на площадке, без гаража. Только тогда она ушла, еле передвигая замерзшие ноги, и, добравшись до дома, почти час оттаивала в горячей ванне, простуженным шепотом проклиная завтрашний день, который ей снова предстояло провести в наблюдении за тарасенковским двором.

Наташа высмотрела их на третий день, а на четвертый окончательно убедилась, что это именно те, кого она искала. Торопиться ей пока было некуда — воспользовавшись услугами одного из местных «Интернет-кафе», она отправила письмо Витязю, которое составляла всю ночь, изведя почти целую тетрадь.