А он сегодня зайдет ко мне?

Не знаю, Юра, вряд ли. Может быть, завтра. И я завтра зайду, хорошо?

Конечно. Я буду ждать. Насчет записей не волнуйся, хотя, если хочешь, можешь забрать — тебе-то их конечно проще уничтожить, чем мне. Иди, но не забывай — мы с тобой теперь вместе.

Прочтя последнее предложение, Сканер едва сдержался чтобы не вздрогнуть. Он быстро взглянул на того, с кем он «теперь вместе», и широко улыбнулся, и отвращение, уже готовое было прорваться наружу, без остатка перетекло в эту улыбку. Он сгреб со стола исписанные листы — только один Литератор придержал, едва заметно отрицательно качнув головой, — скомканный лист с рассказом о Чистовой. Сканер тщательно приклеил пластырь на место, еще раз улыбнулся и помахал Литератору рукой, и тот в ответ тоже поднял ладонь, потом его кресло с жужжаньем отъехало к столу с компьютерами, и он взял со столешницы сосновую ветку.

— Что-то вы сегодня долго, — заметила Яна, провожая Сканера к двери. — Больше так не делайте, Кирилл Васильевич. Господи, и как вы смогли с ним столько времени просидеть один, это ж невозможно?!

— Терпение и выдержка, — пробормотал он, разглядывая ее ноги. Его переполняло ликование от одержанной маленькой победы, и сейчас он впервые за долгое время снова казался себе чем-то большим и значительным. И хитрым. Очень, очень хитрым. — Терпение и выдержка, Яночка. Только вот, не на всех… не на всех срабатывает…

Сканер слегка приотстал, наблюдая, как покачиваются бедра Яны под легким халатом. Хороша! Не удивительно, что она вызывала у Литератора такое раздражение. Ждать вечера расхотелось — после общения с Литератором, после того, как он столько времени почти осязал взгляд этого чудовища, Яна требовалась ему немедленно, и он воровато оглянулся на плотно закрытую дверь. Если бы не звонок Виктора Валентиновича!..

— Кирилл Васильевич, как вы думаете, если…

Он схватил ее за плечо, резко развернул и дернул к себе, превратив остаток фразы в короткий удивленный возглас, и начал жадно мять губами шею Яны, сжав грудь под тонкой тканью. Яна слабо затрепыхалась, пытаясь вырваться и бормоча, что здесь нельзя, здесь не положено…

— Тихо! — прошипел Сканер, прижал молодую женщину к стене, задрал подол халатика, нетерпеливо оттолкнув руки, попытавшиеся помешать, и дернул вниз тонкие, невесомые трусики. — Мне можно! Мне все можно! Тихо!..

К двери приемной он подошел в прекраснейшем расположении духа, но едва Сканер переступил порог, как и отличное настроение, и довольная сытая улыбка исчезли бесследно. В углу в одном из кресел сидел раздраженный Баскаков в смокинге, а напротив него расположились Схимник и худощавый молодой человек интеллигентного вида с аккуратной прической и в очках. На столике перед ними стояли графинчик, две пустые рюмки, стакан с водой и пепельница.

— Где тебя носит?! — резко спросил Баскаков и махнул рукой в сторону одного из пустых кресел. — Садись!

Схимник никак не отреагировал на приход Сканера, и его сонный взгляд был по-прежнему устремлен в большое окно, теряясь где-то среди снежных перьев. В его пальцах дымилась сигарета, серый пиджак был распахнут, и из-под расстегнутого воротника тонкой черной рубашки виднелась золотая цепь. Сканер машинально подумал, что для такого, как Схимник деревенщина, быдло! цепь, пожалуй, тонковата — неужели Виктор так мало платит? Но потом он перевел взгляд на его перстень, а когда Схимник поднял руку, чтобы затянуться сигаретой, и на часы под поддернувшимся рукавом пиджака, и взял свое предположение обратно.

— Что случилось? — спросил Сканер, садясь.

— В Волгограде накладка вышла, — Баскаков закурил.