— Да, да, — бормочет Эн-Вэ, и на его лице вдруг появляется легкая растерянность. — Вот что. Ты Одинцову передай, что в Саранск ехать не нужно. Клиент отказался.

— Что за детский сад — заказался-отказался?! — недовольно говорит Артефакт, заглаживая волосы за уши, и садится на стул верхом, отчего его длинные ноги кажутся еще более длинными. — Уже проработку начали!

— Ну, так заканчивайте! Как только получите новый… — Эн-Вэ осекается, потому что в этот момент Аня роняет помаду и из стоячего положения нагибается, чтобы ее подобрать. Ее короткая шерстяная юбка ползет вверх, и Эн-Вэ начинает багроветь, словно ему перетянули шею. Санитар, который втихую успел прокрасться на свое излюбленное место — за спину Эн-Вэ — ухмыляется оттуда, округлив глаза, и показывает два вздернутых больших пальца. Аня выпрямляется и уходит за стол, и Эн-Вэ с едва слышным свистом выпускает воздух сквозь стиснутые зубы и проводит рукой по лицу.

— Да, как только получите новый… — он задумывается, и мы все недоуменно и нетерпеливо переглядываемся — нужно закрывать магазин и разбегаться по своим делам, а Эн-Вэ, похоже, собирается открыть производственное совещание. Султан решает вопрос просто — он обходит Эн-Вэ и отправляется в «раздевалку» за своей курткой, я складываю в сумку дискеты и бумаги, Котошихин и Николай Иванович возвращаются к компьютерам, а Максим хватает телефонную трубку и начинает поспешно кому-то звонить. Эн-Вэ расстегивает пальто и опускается в одно из офисных кресел с явным намерением задержаться и задержать остальных, но тут от входной двери долетает нежный мелодичный звон, и через несколько секунд на пороге чудесным видением появляется Женька, раскрасневшийся, встрепанный и слегка пьяный, узревает пухлую фигуру Эн-Вэ и тут же гаркает:

— Ба! Николай Степ… Васильевич! Вот уж не ждал! А я подхожу и думаю: отчего это на душе и необъятно, и чудно?! А тут такие люди! Хоть бы упредили — мы б прибрались, убрались…

Эн-Вэ испуганно вздрагивает, будто сзади раздался выстрел, потом поворачивается к Женьке вместе с креслом и раздраженно говорит:

— А, Одинцов! Очень кстати. Идем, у меня к тебе разговор есть.

— Тэтатэтный? Я стесняюсь, — Женька расстегивает куртку, прислоняется к косяку и бросает в рот пластинку клубничной жвачки. — Что-нибудь стряслось, Николай Сергеевич? Вы, в такой час, без звонка…

— Идем! — нетерпеливо говорит Эн-Вэ, встает и подходит к нему. Женька подмигивает мне, пожимает плечами, и они оба удаляются. Вскоре долетает звон — выходят на улицу и, скорее всего, разговаривать будут в машине Эн-Вэ, поэтому подслушать невозможно. Пользуясь отсутствием Эн-Вэ, все поспешно кидаются в «раздевалку» за своей одеждой, выключают технику и опускают жалюзи — все за исключением Мачука, который сегодня остается за сторожа — он и Черный Санитар работают посменно. Николай Иванович садится возле аквариума и внимательно наблюдает, как кофейно-голубые дискусы, застыв, надменно разглядывают друг друга, пошевеливая нежными перистыми плавниками. Он стучит ногтем по стеклу, и один из дискусов разворачивается и смотрит на него с презрением, выпячивая губы, словно собирается плюнуть.

— А рыб сегодня кто-нибудь ко…

Его слова прерывает оглушительный грохот взрыва, долетающий с улицы.