— Елки, да ты в крови! — его голос зазвучал резко и грубовато. — У тебя же все волосы в крови! Куда…

— Это не моя кровь.

— Чья?!

— Скажу, Женьк, все скажу, только помоги мне раздеться. Мне в ванну надо, сейчас же! Да что ж так холодно-то, а?! у нас что не топят?!

Она с помощью Евгения сняла с себя испачканную куртку и швырнула ее на пол, туда же полетели перчатки. Секунду Вита, шмыгая носом, разглядывала свои пальцы, на которых кровь уже засохла, потом приподняла голову, и, увидев ее шею, Евгений глухо охнул и схватил ее за плечи.

— Господи, Витек! — он наклонился, чтобы лучше рассмотреть раны и багровую полосу от проволоки. — Ни хрена себе! Кто?.. — Евгений легко, по-кошачьи вскочил, и его глаза, обычно веселые и яркие, потемнели и словно затянулись крепким льдом, и Вита вдруг подумала, что вот «этот» Женька может и убить. — Это тот, про кого Макс рассказывал, да?! Проволочник?! Где он тебя поймал?! Где?! — он снова наклонился, внимательно вглядываясь в ее лицо и успокаивающе поглаживая по щеке. — Где, дружок? Я еще успею…

— Не надо никуда, успевать, Жень, — Вита снова уставилась на свои израненные пальцы. — Он умер.

Евгений медленно опустился на диван, потом спросил на удивление ровным и спокойным голосом:

— Ты?

— Нет. Его застрелили.

— Застрелили?! Кто?!

— Ох, Жень, — Вита закрыла лицо ладонями, — да не знаю я! Не видела! Я пойду вымоюсь, а ты мне принеси чего-нибудь… освежающего.

— Ты уверена, что этот… что он сдох?!

— Черт, да у него в башке дыра… вот такое дупло! — рявкнула Вита с истеричной злостью и вскочила. — Могу я, наконец, вымыться?!! У меня чужие мозги к волосам присохли!

— Ну, ну, тихо, дитя мое, тихо, — сказал Евгений уже добродушно и знакомо, встал и обнял ее, и Вита с готовностью ткнулась лицом ему в грудь. — А коли хочется поорать, так ори — имеешь полное моральное право. С соседями договоримся. Хочешь в ванну — пошли в ванну, старый добрый дядя Женя тебя отскоблит, а потом ты ему все расскажешь, идет? Давай, успокаивайся, не реви, а то нос распухнет, будет на картошку похож. Терпеть не могу женщин с распухшими носами. Ну маньяк, ну сдох — всяко бывает, — приговаривал он, ведя Виту в ванную. — Не стоит эта падаль твоих нервных клеток. Ну-ка, снимай эти тряпки.

— Все не так-то просто, Жек, — пробормотала Вита, слегка успокоившись, и начала стягивать с себя одежду. — Ты не понимаешь…

— Это верно, — покладисто согласился Евгений, открывая краны и включая душ, — я уже пару недель ничего не понимаю. А ну быстро залезай!

Вита послушно перешагнула через бортик, потянулась под душ, но, едва вода попала на кожу, тут же, взвизгнув, отпрыгнула назад.

— Женька, дурак, это ж кипяток! Да что ж ты никак не научишься?!..

Евгений, ухмыльнувшись, разбавил воду, слушая, как Вита, отвлекшись от недавних событий, раздраженно ворчит, что он тайно желает ей смерти, хочет сварить ее заживо и употребить с пивом. И к тому моменту, когда он выключил воду, она уже почти совсем успокоилась, ее пальцы перестали дрожать, из глаз исчезли остатки ужаса, и позже, уже сидя на кухне, в уютном махровом халате, с пальцами, изукрашенными йодом и забинтованной шеей, потягивая кофе с коньяком и куря сигарету за сигаретой, она вполне связно рассказала Евгению, что произошло.