— Ничего ужасного не случилось, — наконец ровно ответила Вита и прижалась лбом к холодному запотевшему стеклу, — просто хотела убедиться, что у тебя нет никаких неприятностей. А еще хотела кое-что сообщить.

— О Славе? — с надеждой спросила Наташе, и Вита покачала головой, словно Чистова могла ее видеть, потом повернулась и пошла в спальню.

— Нет, Наташ, не о Славе…

Именно, что о Славе — твой Слава в Волжанске, у Баскакова Виктора Валентиновича по прозвищу «Чернокнижник», которому принадлежит весь город, который рассылает людям странные письма, сводящие их с ума, который связан с моим непосредственным начальником, и, если считать все это правдой, а не бредом свихнушейся редакторши с местного телевидения, а заодно переместить в эту реальность и твои способности, то, узнав обо мне, Баскаков…

…а, во-первых, об одном из твоих клиентов, — Вита включила компьютер, достала нужную дискетку и вставила ее в дисковод. — Сейчас я тебе скажу все, что я о нем узнала.

Она быстро зачитала Наташе свой «отчет» по Журбенко, опустив те детали, которые ей знать не следовало. Когда замолчала, Наташа радостно сказала:

— Значит, можно сказать, что с ним у меня все получилось, да?

— Да, судя по всему, тебя можно поздравить с удачной работой — занявшись благотворительностью, Антон Антонович принес городу немало пользы. Но Наташа…

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — перебила ее Наташа. — Конечно, после Светы и Тарасенко, для меня он как бальзам на душу, но это не значит, что я тут же кинусь кого-то рисовать. На этот счет можешь не волноваться.

— Не сомневаюсь, я уже поняла, что все происшедшее сделало тебя вполне здравомыслящим и стойким человеком, — заметила Вита, рассеянно тыкая пальцами в клавиатуру и вызывая на экран бессмысленный набор символов. — Но я хотела еще кое-что тебе сказать. Извини, конечно, что я позвонила так поздно…

— Ты же знаешь, что можешь звонить мне в любое время, — искренняя теплота в голосе Чистовой еще больше ухудшила настроение Виты.

— Все равно…

— Ты сейчас в Волжанске, да? Ты в Волжанске Журбенко поймала?

— Да. Но через несколько часов у меня поезд. В Питер. Это я и хотела сказать.

На несколько секунд в трубке повисло растерянное молчание, потом Наташа медленно произнесла.

— То есть… ты уезжаешь домой? Ты больше ничего не будешь узнавать?

— Ну… в общем-то пока да. Видишь ли, у меня на работе возникли некоторые осложнения, и я должна быть там, — сказала Вита, глядя на бурые пятна от йода на своих пальцах. — Так что извини, Наташ, но я не могу больше на тебя работать. Я могу потерять свою основную работу, а этого мне, как ты понимаешь, не хочется.

— Ты их нашла, да? — спросила Чистова с неожиданной жесткостью, и Вита невольно вздрогнула и отодвинула трубку от уха — ей вдруг показалось, что Наташа видит ее — даже на таком расстоянии видит — она почти почувствовала знакомый проникающий взгляд. Конечно же, Наташа сейчас не смотрит на трубку — скорее всего она сидит на разостланной постели и расстроенно смотрит перед собой, пытаясь понять, что происходит.