|
По шее ползали тонкие огненные змейки боли. Часы тикали оглушительно и так же оглушительно стучала за окном капель — весна начала подъедать пухлые сахарные сугробы. Сон не шел, и под закрытыми веками снова и снова вспыхивала одна и таже картина: вид из-под дивана — темная лужица на полу и длинная острая шпилька рядом, множество топчущихся ног и умирающая Элина, взлетающая вверх на чьих-то равнодушных руках. Что с ней случилось? И что случилось с остальными? Почему ей так легко удалось уйти из «Бриллианта»? Кто Кужавского убил? Почему Наташа пропала именно сейчас, когда ей так нужно с ней поговорить, и куда она пропала? Экс-мачеха, Виктория Костенко, тоже куда-то подевалась, и Семагина дома нет, хотя на работе сказали, что он уже полторы недели болеет. Кто и зачем копался в компьютере? Вопросы, вопросы… Вита чувствовала себя странно одинокой, испуганной и совершенно беспомощной перед этим неизвестным и непонятным и оттого пугающим, развернувшимся перед ней, как огромная вскрывшаяся ото льда река, вздувшаяся и неуправляемая, катящая мимо мутные желтоватые воды, в которых ничего не видно, но где-то в глубине может скрываться и чудовище. И не дай бог упасть в эту реку. Не дай бог.
* * * Евгений-таки исполнил свою угрозу, и с утра каждый, кто заходил в маленький магазинчик «Пандора», мог видеть необычайно хмурую девушку в ярко-синей водолазке и черных брюках. Девушка сердито шелестела бумагами, презрительно кривила губы и качала головой, отчего ее волосы, заплетенные в две школьные косички, прыгали на плечах. Косички вообще-то шли девушке, но не сегодня — косички были веселыми задорными. Настроение же у девушки было отвратительным, и когда с ней здоровались, она, не поднимая глаз, бурчала в ответ: — Здрассьте. И сидевший рядом с ней небритый веселый молодой человек, что-то ищущий в компьютере, то и дело толкал девушку локтем и говорил вполголоса: — Витка! На сердитых водку возят! — А на надоедливых — тех, кто эту водку пьет! — огрызалась Вита, глядя в документ и не видя ни единого слова. — Макс, занимайся своими делами! — А я чего делаю?! Женька нам сказал подготовить плодородную почву для вашей поездки. Я и готовлю. И ты подключайся. А то сидишь и бумаги дербанишь, а выражением лица только от икотки лечить! Еще пять минут такой работы, и будет у нас не плодородная почва, а бетон! — Максим, лечите перхоть! — Витка, — не унимался Пашков, — на сердитых водку возят! — В-бога-душу-хэд-энд-шолдерс! Что ты прицепился?! — Улибнитэсь. Ви такая карошая девушка. Обратите внимание на четвертую страницу. Все, кто находился в «Пандоре», были при деле. Сама-ты-Барбара, закусив губу, занималась какими-то устрашающими бухгалтерскими таблицами. Султан с головой ушел в Интернет, хотя ему следовало бы находится не в Интернете, а дома в постели — он чихал, сморкался, вытирал слезящиеся глаза и то и дело заходился в лающем кашле или стучал зубами в ознобе. Сердобольная Аня в конце концов набросила на Ивана свою огромную песцовую шубу, и теперь за компьютером кашляла, содрогалась и издавала трубные звуки гора серебристого меха. «Пандорийцы» не могли на это смотреть спокойно и уговаривали: — Ванечка, шел бы ты домой! Шел бы лечиться. Ты же так совсем разболеешься. — Еще минуточку, — повторял Султан каждый раз. Он сидел уже третий час. — Ваня, себя не жалеешь — нас пожалей. Ты же всех перезаразишь! — Нет, это индивидуальное. — Так хоть выпей что-нибудь от простуды! — и со всех сторон ему протягивали таблетки и пакетики, но Султан качал головой — лекарства он не пил принципиально, считая, что организм должен сам справиться с болезнью. |
