Один из гитлеровцев держал в руках пулемет, у другого были две коробки с лентами, снаряженными патронами.

— Откуда они? — спросил Мерецков.

Помощник начштаба сообщил: ефрейтор Ганс Шмундт и рядовой Рудольф Кашке, пулеметный расчет из Баварского стрелкового корпуса, прибыли из рейха неделю назад.

— Что же это они у вас с оружием в руках? — спросил Клыков, обращаясь к героям дня.

Один из них был человеком уже пожилым, лет под пятьдесят, вислые усы, глаза зеленые, с хитринкой.

— А мы, стало быть, затворчик-то того, — заговорил боец. — У Ванятки он в кармане…

— У какого Ванятки? — вмешался Антюфеев.

Не помнил он этого красноармейца, видно, прибыл недавно.

— У сынка моего, — кивнул на стоявшего рядом парня. — Семейно мы, товарищи командиры, воюем…

— По моему, значит, примеру, — заметил Мерецков. — Вот у меня и жена, и сын на фронте.

— С женами по простому нашему званию не полагается, — вздохнул боец. — Да и то сказать: кто в колхозе хлеб ростить будет? А с Ванькой я сам напросился. Меня было в обоз… Нет, говорю, несогласный… Уважили.

— Да как же вы с такими бугаями справились? — не переставал восхищенно дивиться Клыков.

— Оченно просто, товарищ командир, не вижу, прошу извинить, вашего звания из-за тужурки. Ползем мы, значит, с Иваном к ихним порядкам, в разведку уговорились. Глядим сквозь кусты: эти двое по тропинке шасть и шасть. Один, вот этот, машинку несет, а второй — два чемодана. — Он дотронулся до коробок с патронами. — Подошли они к нашему кусту, тут я и выскочил. Штыком на них, а сам кричу по-немецкому…

Тут он втянул в себя воздух, выгнул грудь колесом, выкатил глаза и заорал что есть силы:

— Хинда хох!

Баварцы вздрогнули и вытянулись, стукнув головами о накат землянки.

Все так и покатились от хохота. Вытирая слезы, комфронта спросил:

— Ну и что они?

— А ничего… Вот этот машинку на снег опустил и руки до верху. А второй чемоданы побросал и тоже команду мою сполнил. Тогда говорю: забирайте железки и шагом марш до штаба. Так и привел.

Клыков не выдержал, бросился к бойцу, обнял его крепко, от пола оторвал.

— Какой же ты молодец! — сказал командарм. — Возьми вот часы на память… К награде тебя и сына комдив представит. А я… Бабу твою сюда доставить не могу, а отпуск дать право имею. Съезди домой на побывку, солдат. Спасибо тебе!

…Рядовой Семен Ячменев, а это был он, в отпуск отбыть не успел. Его убили 19 марта 1942 года, в тот день, когда немцы первый раз закрыли коридор у Мясного Бора. Иван пережил отца на три месяца и сложил голову у деревни Теремец Курляндский. На отца мать получила похоронку, а сын ее до сих пор считается без вести пропавшим…

4

Генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов направлялся к новому месту службы. Еще вчера он командовал 20-й армией, которая в декабре 1941 года вела наступление на правом фланге Западного фронта, освободила Волоколамск, Шаховскую, Солнечногорск и отбросила врага от Москвы на двести верст.

После окончания операции командарм Власов получил очередное генеральское звание, был награжден орденом Ленина, его портрет вместе с фотографиями комфронта Жукова и других командармов был опубликован в газете «Правда». Теперь он, удостоившийся хвалебного очерка в центральной печати — его написал сам Илья Эренбург, — получил более высокое назначение и летел на штабном «дугласе» в Малую Вишеру, где по личному указанию Сталина должен был стать правой рукою Мерецкова, его заместителем.