Но противник не оставил времени для штаба 2-й ударной. Утром 25 июня он прорвал линию обороны на западе — там уже почти некому было сдерживать его. Немцы двигались по просеке, крича на весь лес в рупоры: «Рус, сдавайся!»

— Соберите бойцов и отбросьте противника в лес, — распорядился командарм, когда на глаза ему попался Афанасьев. — А вы, комиссар, помогите генерал-майору.

Последнее относилось к комиссару штаба Свиридову. Вдвоем они собрали полсотни красноармейцев, вооруженных винтовками, были кое у кого и автоматы, ударили по беспечно шагающим немцам, рассеяли их. Но приближались новые группы противника, огонь по расположению штаба усилился. Афанасьев подобрался, чтоб получить указания, и увидел, что генерал Власов, несмотря на обстрел, стоит как бы задумавшись, совсем не маскируясь.

— Ложитесь, товарищ командарм! — крикнул генерал-связист. — Стреляют ведь! Опасно!

Власов усмехнулся и пожал плечами. Но с места не двинулся, так и продолжал стоять во весь огромный рост.

«Смерти он ищет, что ли, — осуждающе — Власову не верил еще с тех, тридцатых, годов — подумал Афанасьев. — Или растерялся… Вроде как забыл, что делать».

Случилось же так, что, пока Афанасьев отбивал атаки немцев на КП, пришла радиограмма с директивой о выходе мелкими группами. Впрочем, и так уже армия распалась на разрозненные отряды.

За организацию выхода через линию фронта взялся полковник Виноградов. Он воевал в этих краях с осени прошлого года и знал, что крупным силам в здешней местности не укрыться и через занятую немцами Долину Смерти не пройти,

— А где Зуев? — спросил Афанасьев у начальника штаба, когда тот принялся формировать свой отряд, стараясь сделать его поменьше.

— Отправился в 305-ю дивизию, — ответил полковник Виноградов. — Надеется прорваться организованно. Только вряд ли противник позволит им такое…

Афанасьев пожалел, что Зуев не взял его с собой. Ему не нравилось, что Виноградов готовит группу келейно, а Власов вовсе не участвует в подборе людей, передал все на откуп начальнику штаба. В этот момент и предложил командарм, его, Афанасьева, в комиссары, чем окончательно смутил Алексея Васильевича.

Группа получилась большой, человек сорок пять. Виноградов недовольно морщился, он понимал, что такая толпа людей сразу же обнаружит себя. А тут еще полковник Черный присоединился со штабом, а это тоже около сорока человек. Но что поделаешь, не гнать же от себя людей.

Составили список личного состава, разбили отряд на отделения охраны, истребителей и разведки. Афанасьев, как новоиспеченный комиссар, стал выявлять и брать на учет членов и кандидатов в члены ВКП(б), строго проверял наличие партийных билетов.

— Берегите их до выхода к своим, — предупреждал генерал-майор, — Тем, кто выйдет без партбилета, веры не будет. Коммунисты прятали билеты в укромные места.

— Пойдем от Глушицы на Большой Михайловский Мох, перейдем Кересть у отметки 31,8, — наметал Виноградов.

Но там пройти не удалось, подались дальше на север. И здесь, на лесной дороге, встретили три группы полковника Ларичева. От отряда Власова отделились полковник Черный и командование 259-й дивизии. Они решили идти отдельно.

Едва прошли болото Протнино, как вновь повстречали Черного с его людьми. Они, оказывается, наткнулись на минное поле и повернули на северо-восток.

— Тогда пойдем на юг, к сараям, что за отметкой 31,8, — сказал Виноградов. — И оттуда вышлем разведку.

Он отобрал четверых командиров, проинструктировал их. Разведчики ушли, но обратно никто из них не вернулся. Подождали их до утра и снова пошли на север, под Ольховские Хутора, там решили перейти Кересть и взять восточнее.