- Но я же хочу жить! Я же молодой! - вскрикнул мальчик N, но вспомнил молодого поросёнка и затих.

И подумал только о том, что скоро ему будет уже нечем думать.

- Хочешь жить - будешь.

- Правда?

- А будешь жить вечно?

- Буду!

- Живи.

Мальчик N вдруг понял, что слон начал растворяться вместе с ним. Они растекались, заполняя пространство. Только вот какое, мальчик N видеть не мог. И ему это не нравилось.

- Эй, ты, которое всё! Ты ведь и слон сейчас тоже?

- Да.

- Так зачем же ты сам себя растворяешь?

- Да что мне?..

- А я как же?

- А ты теперь вместе со мной - всё.

Мальчик N смог испугаться.

- Ну зачем же я - всё? - как ему показалось, забулькал мальчик N. - Я так не хочу. Я сам по себе. Я думаю, что...

- Э-э, нет. Это я сейчас твоими мозгами что хочу, то и думаю.

- Не надо, я сам! - теперь казалось, что по растворённому слону и мальчику N прошла пугливая волна.

Мальчик N замолчал; как мог, задумался. Долго. Но за всё это время не появилось ни одной мысли.

- Что, понятно стало? - подумалось ему наконец. - Ну, расслабься и выбирай. Ты же знаешь, сколько всего вокруг много. А ты? Как ты можешь мириться с тем, что ты - это только что-то одно? Да ещё так, какое-то... Сидишь тут, кости грызёшь.

- Я мыслю!

- Да ладно! Давай-ка, выбирай, что ты сейчас будешь? Времени у тебя бесконечно сколько.

- Можно, я на волю-то хоть посмотрю?

- На какую?

- На небо.

- Смотри.

Растворяемый слон открыл пасть, и пока он её не захлопнул, мальчик N увидел луну. Неровные тёмные и светлые облака закрывали её, и не сразу можно было понять, где же луна на небе. А в том месте, где она должна была быть, из-за облаков виднелось лишь яркое свечение - как будто там, за ними, только что произошёл взрыв. Но луна стала уноситься всё дальше и дальше. Вот она отдалилась так сильно, что стала совсем маленькой.

"Как же? Куда же? - подумалось мальчику N. - Ведь луна же должна быть..."

- Луна ничего никому не должна.

- Понимаю.

Сразу забыв про луну, мальчик N вместе со слоном почувствовал, что растворяться ему слишком мягко. Хотелось чего-то существенного, жёсткого и острого.

Весь раствор заметался. Мягкое было такое замечательное. Но ведь и жёсткое...

- Всё. Понял. А за что это мне так повезло?

- Всем повезёт.

- И что я мясо ел - не считается?

- Уже нет. Теперь живи. Ну что?

- Всё я решил. Времени у меня, значит, бесконечно.

- А то.

- Бесконечно, значит, много. Тогда я хочу весь песок - речной, морской, из карьеров - весь, какой есть, мылом намылить. Я хочу быть и песком, и мылом. Зачем - не знаю. Но очень хочется.

- Мылься, сколько влезет.

В мыльном растворе опустился мальчик N на землю. И понял, что не ошибся. Он был мылом и песком. Мылом всегда одной температуры, а песком везде разной. Мальчик N намылил все пески Африканских пустынь, песок в детских песочницах и в лотках для кошек, на пляжах Чилийского побережья и в строительных баках. С наслаждением мылил он песок на самом дне Чукотского моря - ледяной и крупный. Холодом морских глубин хватало его за бока (если у мыльной пены и песка эти бока были).

Мальчик N - песок и мыло, заходился от счастья. Он не думал. Он залегал и мылил.

- Будешь, мальчик, думать про тех, кто сейчас оказался в намыленных песках?

- Давай.

Мальчик N подумал. Неспеша. Подумал и быстро - про всех сразу. И затем стал ими - всеми сразу. Ел, пил, мёрз, лежал мёртвым и захлёбывался одновременно.

Он побывал даже песком на коврах и половиках своей квартиры. Тем песком, который приносили обычно домой на ботинках. Аккуратно, песчинку к песчинке намылил у себя дома мальчик N, да так и оставил. Пусть мыльное всё побудет.