Она сжала пальцы, сразу ощутив гладкую ткань, обтягивающую ногу, и железные мускулы. Микаэла отдернула руку, вытерла ладонь о куртку, показывая, что это ей не нравится.

— Ради всего святого, что ты делаешь на улице в такой час? На причале? Одна? — С каждым словом его голос набирал силу. — Переодетая мальчиком?

— Ворую рыбу.

Он высокомерно, по-мужски, ухмыльнулся — и это еще больше разозлило ее.

Нарака повернул голову, чтобы взглянуть на нее, и она потянула к себе шапку, та стала рваться, и Микаэла сдалась.

— Здесь слишком опасно даже для мужчины. Беспокойство, сквозившее в его тоне, зажгло в ее душе искорку тепла.

— Наверное, — отмахнулась она.

— Я отвезу тебя домой. — Рейн протянул ей руку. Искорка мгновенно погасла. Еще узнает, где она живет.

Лучше бы дал ей пройти, а позади соседнего дома у нее привязана лошадь.

— Я сама добралась сюда, могу сама и вернуться домой. — Ребячливый жеребец размахивал шапкой перед ее лицом. — Заставь его отдать, Рейн, или я закричу.

— Будь моей гостьей. — Он сделал жест, словно они присутствовали на приеме.

— Вашей заботы вполне достаточно, благодарю, — ответила Микаэла, ища глазами путь к спасению.

Рейн снисходительно улыбнулся, всем своим видом давая понять, что не уедет, пока не получит ответа на свои вопросы.

— Ладно, бери свою шапку. Наверное, в его рационе не хватает шерсти.

Девушка нырнула под конское брюхо и побежала. Она улыбалась, почти желая, чтобы он пустился вдогонку. Капитан даже охнуть не успел.

— Отдай мне эту чертову штуковину!

Нарака повернул голову, он выхватил у него шапку и бросился в погоню, но Микаэла уже нырнула в переулок.

Взвизгнула кошка. Что-то упало. Видимо, беглянка. Он слышал, как она натыкается на ящики, шлепает по грязи.

Женский голос из окна наверху потребовал прекратить шум.

Догнав Микаэлу, капитан прижал ее к забору и грозно скомандовал:

— Проси пощады, девушка, и позволь мне доставить тебя к отцу.

— У меня нет отца, и мне не нужно домой, — ответила она, хотя какая-то несчастная и одинокая часть ее существа страстно желала вскочить в седло позади него и умчаться в ночь.

— А муж? — с надеждой спросил Рейн. «Господи, пусть у нее будет муж».

Но Микаэла с таким отвращением фыркнула, что он лишь удивленно вскинул бровь.

— Ты в ловушке.

Ее фигура была черным пятном на фоне темного, отвратительно пахнущего переулка.

— Неужели?

Рейн прищурился, страстно желая, чтобы выглянула луна. Он услышал треск дерева и звон разбитой посуды, затем увидел неясный силуэт на заборе, который секунду покачивался, махая ему рукой то ли приветственно, то ли оскорбительно, а потом рухнул на ту сторону. Послышался стон.

Капитан подавил смех, с улыбкой поднял глаза к небу и покачал головой.

— Ты победила, девушка.

— Похоже на то, — раздалось с другой стороны забора.

— Спокойной ночи, убийца.

Микаэла поймала брошенную ей шапку, погладила место, которое еще хранило тепло его руки, потом тоже подняла лицо к небу и улыбнулась:

— Спокойной ночи, Рейн.