— Так же, как и большинство из нас, — печально усмехнулась молодая женщина. — Схватили на улице. Это не… здесь не слишком уж плохая жизнь. Я сплю на шелке и атласе и ем сколько хочу.

— Я помню только…

— Провал, черный как ночь — так это было?

— Немедленно развяжите меня!

— Если будешь чего-то требовать, нарвешься на побои. Да и не в том ты положении, чтобы требовать. — Она внимательно оглядела разорванное платье и лицо Микаэлы. — Что ты сделала, чтобы… э… настолько разозлить Жан-Пьера?

— Наверное, была недостаточно покладиста.

— Слушайся его, иначе тебе не жить. — Женщина подошла к комоду, налила воды в тазик, достала из встроенного шкафчика полотенце. — Тебе принесли горячей воды.

При мысли, что сможет наконец умыться, Микаэла чуть не застонала.

— Меня зовут Женевьев. Не удивляйся, он дает нам другие имена, поэтому можешь не называть своего. Но почти все называют меня Гвен. — Она развязала веревки, и когда Микаэла села, тревожно отпрянула.

— Я не причиню тебе зла.

— Они так и сказали. — Гвен кивнула на дверь и направилась к выходу. — Пойдем.

— Куда?

— В ванную. Ты, наверное, хорошенькая, но пахнет от тебя не приведи Бог.

Микаэла усмехнулась, продолжая растирать запястья.

— Что он собирается делать?

— Вымыть тебя, Бриджит, потом накормить. Это все, что я знаю.

Микаэла не собиралась отказываться от возможности принять ванну и поесть, ведь для борьбы ей нужны силы. Голова у нее кружилась от слабости, и она ухватилась за дверной косяк.

— Идем, девочка, тебя ждут лепешки, джем и сладкий чай. — Гвен взяла ее за руку и довольно бесцеремонно потянула за собой.

Микаэла не желала, чтобы ее силой волокли навстречу судьбе, поэтому вырвалась и махнула Гвен, чтобы та шла вперед.

— Ну, как хочешь.

Идя по коридору, она заметила вооруженных мужчин в обоих концах длинного прохода и закрытые двери. Охранники, казалось, прочли ее мысли, ибо сразу перекрыли выходы и многозначительно продемонстрировали заряженные пистолеты. Ничего, она дождется благоприятной возможности, а пока главное — найти Диану и выяснить, как отсюда выбраться. Она не может уйти без девочки и жить в мире с собой, зная, что мужчина способен затащить в постель такое юное существо.

До Микаэлы донесся характерный скрип пружин, она споткнулась и ускорила шаг, проходя мимо дверей.

О Господи!

Он собирается превратить ее в проститутку.

Дядя Этвел был бы доволен.

Она услышала доносившиеся из-за портьеры голоса. Нет, она этого не вынесет. Не вынесет. Ее выставляют на аукцион, словно лошадь. Но Гвен считала за честь участвовать в аукционе, устроенном ради нее одной, дескать, она будет нарасхват, станет любовницей какого-нибудь богача, а возможно, и наложницей принца. Микаэла же думала только о бегстве. После мытья ее уже два раза ловили, ноги у нее болели после ударов мадам Гулье. Если они продолжат ее бить, то она не сможет даже сидеть, не говоря уже о том, чтобы лежать на спине.

— Не вынуждай меня волочить тебя, — прошептал ей на ухо Жан-Пьер.