Сент-Джеймс и Пикадилли давно остались позади, и вот экипаж торжественно въехал в фешенебельный район Мейфейр, где десять лет назад Джон Линделл построил свой роскошный особняк.

Когда, наконец, показалась их улица, старый мужчина нарушил молчание:

– С тех пор, как ты покинула нас, Анжела, мои дела стали идти еще лучше.

Переведя глаза на отца, блондинка пробормотала:

– Как хорошо, папа…

– Да, да, именно так. Не далее как месяц назад меня свели с очень интересным человеком, ну, может, не с самим этим человеком, а с одним его поверенным, который сделал мне весьма заманчивое предложение. Из всех деловых людей Лондона он выбрал меня.

Девушке с трудом удалось изобразить на своем лице заинтересованность:

– Уверена, этот человек сделал наилучший выбор.

– Мне тоже хочется так думать, – не скрывая торжествующей улыбки, мистер Линделл выпрямился на сиденье. – Сотрудничать локоть к локтю с самим Чарльзом Шериданом не каждому под силу. Такая удача редко кому выпадает.

Нахмурившись, Анжела попыталась вспомнить, где ей уже доводилось слышать это имя?

– Чарльз Шеридан? Почему это имя мне так знакомо?

– Потому, – улыбка отца стала еще шире, – что он герцог Тремейнский. Представь себе, нас пригласили на вечеринку в его дом. Мы будем в одной компании с аристократами, как тебе это нравится, а?1

Алисия Линделл встрепенулась и, задыхаясь от волнения, произнесла:

– Представить себе не могу, что мне там говорить и во что я должна быть одета! О… как хорошо, Анжела, что ты вовремя вернулась домой целой и невредимой после столь опасного путешествия! – ее большие голубые глаза немного сузились. Она с любопытством оглядела сидящую рядом дочь. – Чтобы не возникало лишних вопросов, тебе обо всем нужно рассказать в газете. Отец настроен весьма решительно насчет этого, у него имеются связи со многими издательствами, так что мы не будем говорить об этом еще раз.

Девушка удивленно посмотрела на мать. Миссис Линделл раскрыла веер и принялась обмахивать им свое пухлое лицо, причем делала это настолько быстро, что тот с бешеной скоростью начал мелькать перед глазами дочери. Итак, ее пленение пиратами необходимо объяснить, для чего в газету надо дать статью. Имя Кита Сейбра не должно упоминаться вместе с ее, потому что такого рода информация губительно скажется на карьере отца и светской жизни матери. Анжела проглотила резкий ответ и перевела взгляд на омытые дождем улицы. Ничего большего от своих родителей она и не ожидала, так было всегда, и, наверное, так будет вечно. Вообще-то девушка чувствовала, что очень несправедлива к ним. Родители любили ее и старались защитить от любой опасности, однако требовали, чтобы их дочь подчинялась общепринятым правилам общества, а не своим собственным. По крайней мере, Анжела знала, что от нее требуется, как понимала и то, что старики хотят оградить ее от жестоких сплетен. Родителям, очевидно, даже не приходило в голову, что их дочь может желать чего-нибудь еще.

Интересно, будет ли мать стремиться узнать правду о ее двухмесячном отсутствии, упадет ли в обморок, узнав, что дочь влюбилась в пирата? Или то, что она скучает по нему и надеется, что тот вспомнит о ней? Почему-то Анжела была в полной уверенности, что мать не станет задавать таких вопросов…

Солнечные лучи, проникающие в комнату через огромные окна, осветили лицо вошедшей девушки. Отец, оторвавшись от газеты, поприветствовал ее:

– Ты сверкаешь, как алмаз, моя дорогая! – улыбаясь, произнес он, когда дочь усаживалась за стол.