– Хорошо, – произнес пират. – Не надо драматизировать, устраивать сцен, а то я поддамся снедающему меня желанию связать вас, укутать в саван и швырнуть рыбам.

Отпустив ее руку, Сейбр повернулся и схватил карту, разложенную на столе. Быстрым, нервным движением он свернул пергамент и вышел, громко хлопнув дверью.

Потрясенная, девушка смотрела ему вслед.

– Это человек настроения, – через несколько минут выдавила она из себя и, услышав сдавленный всхлип Эмили, бросила на нее раздраженный взгляд.

– Ой, успокойся ты наконец. Теперь мы точно знаем, что он не собирается продавать нас или держать в качестве заложников. – Анжела нахмурилась. – Но Сейбр – пират. Интересно, что он понимает под безопасной гаванью?

– Глупые женщины, – прорычал Кит, отрывая Турка от завтрака.

Подняв брови, тот поинтересовался:

– Мне послышалась нотка враждебности в вашем голосе, или я ошибаюсь?

– Не нотка, а целая симфония злобы! Пожалуй, это больше подходит для описания бушующих во мне на данный момент чувств.

Кит швырнул карту на стол и оседлал скамью. Мачты скрипели под порывами ветра. Двое пиратов изредка посматривали на своего капитана, доедая завтрак. Кит кивнул и погрузился в молчание, пока мужчины не встали из-за стола и вышли. Затем он взглянул на

Турка. Тот внимательно рассматривал его, о чем-то размышляя:

– Я вижу, что благородная мисс Анжела сумела вывести вас из себя сегодня утром.

– Пожалуй, лучше было бы послать Баттонза за картой. Меня уже обвиняли в работорговле и сводничестве, не говоря уже о похищении благородной английской женщины, которая, как мне сообщили, стоит больших денег, – Кит стукнул кулаком по деревянному изрезанному столу. – Бывают моменты, Турк, когда пиратство и сопутствующие ему прелести могут быть очень привлекательными.

– Могу я предположить, основываясь на вашем заявлении, что вы намереваетесь послать письмо отцу мисс Анжелы?

Гигант зачерпнул ложкой овсянку, глядя на Кита любопытными глазами.

– Не обязательно. Если у ее папы есть хоть капля здравого смысла, он сам попросит нас держать ее на борту подольше.

– Ага, значит, вы все еще не простили ее за тот удар пониже пояса, скажем так.

Сейбр сузившимися глазами рассматривал блестевшую лысину великана.

– Почему это ты так говоришь?

– Вы обычно не бываете таким злым по утрам.

– Обычно по утрам меня не обвиняют в работорговле. И мне не приходится смотреть на двух безмозглых женщин в разной степени обнаженности в моей каюте, в то время как я вынужден проводить ночь на палубе, кашляя и чихая.

Нахмурившись, Турк положил ложку и отпил глоток крепкого ароматного чая:

– Вы знаете, как лечить это заболевание, поэтому я не испытываю особого сочувствия.

– Черт, опять ты за старое? – застонал Кит– – Я лучше буду кашлять, чем есть водоросли и рис.

– Ну и глупо. Однако это ваше здоровье, не мое. Правильное питание улучшит ваше самочувствие. Такая растительная диета помогает вывести яды из организма.

– Я лучше не буду пускаться с тобой в дискуссию. Во-первых, это утомительно, во-вторых, бессмысленно. Я отказываюсь есть пищу, которой пренебрегают даже овцы.

– Ладно, ешьте, что хотите, но когда-нибудь ваш организм взбунтуется по-настоящему…

– … И тогда, ты укоризненно скажешь: «Ну, что я вам говорил?» А до этих пор я буду тебе признателен, если ты не будешь совать свой нос в мою тарелку, думать о моем здоровье или же о моей неблагодарности за твою заботу.