Необходимо подчеркнуть, что враждебность Мирошки к Всеволоду фактами не подтверждается. Она есть плод воображения некоторых историков, а не историческая реальность. Именно отсутствие в источниках ясных сведений позволило другим исследователям отнести Мирошку к друзьям Всеволода и называть его главой «суздальской партии».

И в дальнейшем Мирошка посадничал без видимых конфликтов со Всеволодом, с его представителями на новгородском княжеском столе. Наоборот, известны случаи сотрудничества (совместной «думы») князя и посадника по важнейшим вопросам новгородской жизни.

В 1203 г. Мирошка умер. Посадничество получил Михалка Степанович. Но вскоре, впрочем, мужи новгородские «отяша посадницьство у Михалка и даша Дмитру Мирошкиницю». Новгородцы лишили Михалку власти, когда Всеволод заменил на княжении младенца Святослава девятнадцатилетним Константином. Эта замена, по мнению В. Л. Янина, была обусловлена желанием Всеволода «видеть на новгородском столе более независимого от новгородцев ставленника. Смена посадников — явный защитительный акт новгородцев, так как на место старого союзника Всеволода — Михалки Степановича — избирается сын популярного своей антивсеволодовской политикой Мирошки — Дмитр Мирошкинич. Снова в Новгороде устанавливается политическое двоевластие князя и посадника, приведшее к событиям 1207 г., которые занимают в истории Новгорода значительное место».

В советской историографии существует и совершенно иной взгляд на политические связи Дмитра Мирошкинича. Так, М. Н. Покровский видел в нем союзника Всеволода Юрьевича. По мнению М. Н. Тихомирова, «Мирошкиничи действуют как представители боярских кругов, опиравшихся на поддержку крепнувшего Владимиро-Суздальского княжества». В. В. Мавродин прослеживает тесную связь Дмитра с суздальским князем Всеволодом Большое Гнездо. Наконец, Л. В. Черепнин относил Дмитра Мирошкинича к сторонникам князя Константина, сына Всеволода.

Полагаем, что названные исследователи вернее понимали политическую ситуацию в Новгороде, нежели В. Л. Янин.

Довольно красноречиво сообщение летописи под 1208 г.: «Приде Лазорь, Всеволожь муж, из Володимиря, и Борисе Мирошкиниць повеле убити Ольксу Събыславиця на Ярославли дворе, и убиша и без вины, в суботу марта въ 17, на святого Альксия; а заутра плака святая Богородиця у святого Якова въ Неревьскемь конци».

В. Л. Янин следующим образом толкует приведенный летописный текст: «В 1207 г. брат Дмитра Борис приказал убить на вече Олексу Сбыславича…» Историк тут умалчивает о причастности к убийству Олексы «Всеволожа мужа» Лазаря. В другом месте своей работы В. Л. Янин вспоминает Лазаря, но забывает о Борисе: «…убийство Олексы перед восстанием произошло в какой-то связи с прибытием в Новгород из Владимира „Всеволожа мужа” Лазаря». Эти «упущения» В. Л. Янина то насчет Лазаря, то насчет Бориса выдают испытываемое исследователем затруднение сформулировать удовлетворительное объяснение летописной записи, не противоречащее его представлениям о политике Дмитра Мирошкинича, враждебной якобы Всеволоду.

Надо сказать, что летопись позволяет заключить не о «какой-то», а о прямой связи убийства Олексы с приездом Лазаря. Она также свидетельствует о совместных действиях и в этом кровавом деле Лазаря и Бориса, брата посадника Дмитра. С. М. Соловьев не без оснований писал: «Новый посадник Мирошкинич с братьею и приятелями, опираясь на силу суздальского князя, захотели обогатиться на счет жителей и позволили себе такие поступки, которые восстановили против них весь город; в числе недовольных, как видно, стоял какой-то Алексей Сбыславич; брат посадника, Борис Мирошкинич, отправился во Владимир к Всеволоду и возвратился оттуда с боярином последнего Лазарем, который привез повеление убить Алексея Сбыславича и повеление было исполнено…» А вот суждение другого крупного знатока новгородской истории И.