Требует уточнения и само понятие «антикняжеская борьба». Нельзя, по нашему убеждению, принимать выступления против отдельных князей за выступления против собственно княжеской власти. Новгородцы боролись за ликвидацию господства Киева, а поскольку оно персонифицировалось преимущественно в князьях-наместниках, то, естественно, их борьба принимала форму антикняжеских действий. По существу же своему, повторяем, это была борьба за независимость от киевских князей, но не против княжеской власти как социального института. Может показаться парадоксальным то обстоятельство, что в практике изгнания князей мы находим мотивы приятия княжеской власти новгородцами. Ведь изгоняли правителей, наносивших очевидный вред новгородской волости. А тех, кто княжил, как, например, Ярослав, в известном согласии с местными интересами, новгородцы поддерживали. Возможность изгнания понуждала князей править с оглядкой, иначе служила орудием обуздания княжеского произвола, в конечном счете — средством конституирования княжеской власти в системе других высших органов власти новгородской республики.

В арсенале новгородцев появилось еще одно изобретение, с помощью которого они противились притязаниям великих киевских князей: «вскормление», или воспитание, выращивание князей с юных лет. Взяв к себе по договоренности с великим князем какого-нибудь княжича-отрока, новгородцы старались воспитать младого Рюриковича в духе своих обычаев и нравов, чтобы сделать из него правителя, властвующего в согласии с интересами новгородского общества. Вот почему «вскормление» князя есть по сути способ превращения власти князя-наместника, навязанной извне, в местную княжескую власть новгородской общины. Разумеется, это превращение не было полным. Но отрицать определенные его результаты мы не должны.

Вспоминается князь Мстислав, сын Владимира Мономаха, «вскормленный» новгородцами. Мстислава привезли в Новгород в 1088 г., когда ему было 12 лет от роду. В 1093 г. он перешел в Ростов, а потом, вероятно, — в Смоленск. В 1095 г. новгородцы снова взяли княжича к себе. Мстислав в общей сложности княжил в Новгороде почти 30 лет. Новгородцы дорожили им прежде всего потому, что они «вскормили» его. Повесть временных лет рассказывает, что в 1002 г. великий князь киевский Святополк задумал вывести Мстислава из Новгорода и посадить там своего сына. Посланцы новгородского веча заявили Святополку: «Се мы, княже, прислани к тобе, и ркли ны тако: не хочем Святополка, ни сына его. Аще ли 2 главе имееть сын твой, то пошли и; а сего (Мстислава. — И.Ф.) ны дал Всеволод, а въскормили есмы собе князь, а ты еси шел от нас». Затем мы узнаем, что Святополк имел с новгородцами «многу прю». Однако те настояли на своем: «Поимши Мстислава, придоша Новугороду». «Вскормленный» новгородцами князь был для них, следовательно, несравненно желаннее, чем любой иной искатель княжеского стола. Но это не все. Приведенный летописный текст дает пищу для дальнейших размышлений и выводов. Если прежде новгородцы не решались противиться направляемым из Киева князьям-наместникам, отваживаясь лишь со временем изгонять пришельцев за разные провинности, то теперь они настолько усилились, что дерзают ослушаться великого князя киевского и не принять угодного ему кандидата в новгородские князья, отдав предпочтение другому. Перед нами в сущности княжеское избрание, хотя и не в столь отчетливой форме, как это станет позже.

«Пря», о которой сообщает летописец, любопытна еще и тем, что в ней заключен выразительный упрек, брошенный новгородцами Святополку: «Ты еси шел от нас».