Мелани остановилась в дверях детской. Ее взгляд выхватил пухлое личико, круглый кулачок и два голубых, полных удивления глаза. Несмотря на все старания оставаться спокойной, она почувствовала, как сердце учащенно забилось, прижала руку к горлу.

Вопрос Глэдис был риторический, но условности требовали дать ответ.

— Да… — Мелани старалась, чтобы голос не выдал всплеска эмоций, — очаровашка…

— Не знаю, в кого такой красавчик, — сказала Глэдис. — Явно не в меня.

Внезапно она вскинулась.

— Кофе! Я забыла выключить кофе!

— Я выключу, — сказала Мелани и с облегчением сбежала вниз по ступенькам.

Кофе был безнадежно испорчен — по крайней мере, на вкус ценителя. Мелани разозлилась. К приходу Нины, Труди и Эллы ей удалось успокоиться, и она смогла поддерживать обычный треп ни о чем, который традиционно предшествовал главной теме. Даже внесла свой вклад.

— Как вам этот прелестный торговец метлами? — спросила она.

Все непонимающе уставились на нее.

— Торговец метлами? — наморщила лоб Нина.

— Ну да. Неужели к вам не приходил?

Судя по выражению их лиц, он к ним не приходил. У Мелани засосало под ложечкой. Но через мгновение ощущение прошло. Возможно, продавец стучал не во все двери, а выбирал по какому-то принципу? Соображений у него могло быть сколько угодно, да хотя бы простая прихоть.

— А может, вы не услышали его стук? А хотя неважно. — И она сменила тему.

До того, как происходил переход к главному вопросу, сменить тему не представляло труда. Разговор с легкостью перескакивал с одного на другое и с другого на третье. Только главная тема не допускала вмешательства, и, если ты не мог внести в нее свой конструктивный вклад — что ж, оставайся в сторонке и помалкивай.

Мелани хорошо знала, каково это оставаться в сторонке и помалкивать. Главная тема сидела у нее в печенках. Для того чтобы разговор перешел к главной теме, нужно было, чтобы кто-нибудь произнес одно из ключевых слов. И тогда главная тема врывалась в комнату, расталкивала локтями любые мысли и фразы и полностью завладевала умами людей. Сегодня ключевым словом стал «детский стульчик», и, прежде чем Мелани сообразила, что происходит, ее затянуло в словесный водоворот молочных смесей, подгузников и манных кашек.

Она молчала и чувствовала себя несчастной. А когда все кончилось, испытала облегчение. Если бы не Фред, она бы ни за что не вступила в этот кофейный клуб. Он настаивал до тех пор, пока она не сдалась. В тот момент ей казалось, что мужем движет исключительно забота о ней, но потом догадалась о его истинных мотивах. Вероятно, он вбил себе в голову, что, наслушавшись сюсюканья молодых мамаш, она изменит свое мнение насчет ребенка. Яркое свидетельство того, как много Фред понимает в женщинах: в женщинах вообще и в своей жене в частности.

И все же, независимо от того, нравился ли ей этот — будем называть вещи своими именами — бэби-клуб или нет, он стал частью ее жизни. С ним приходилось мириться, как и со многими другими сторонами жизни современной домохозяйки, такими, например, как пятничные наезды в супермаркет, ведение бюджета, бесконечный просмотр телерекламы и общение с коммивояжерами…

Так она снова встала перед фактом, что в районе она единственная домохозяйка, к кому приходил мистер Михельсон. Почему?

Нахмурившись, Мелани подошла к шкафу. Достав метлу, отнесла на кухню и обследовала каждый миллиметр. Естественно, она не считала, что это ведьмина метла. Еще меньше допускала, что внесена в некий список потенциальных ведьм. Но то, что не успокоится, пока не докопается до истины, она знала наверняка.

Поначалу осмотр не выявил ничего необычного.