Когда она, шатаясь, выползла на берег, ей было горячо. Даже, пожалуй, горячее, чем после бега. Хотя вода в озере ледяная, это всем известно.

Плакать больше не хотелось. И чувство вины больше не царапало горло.

Наверное, все дело было в том, что ее так и не наказали. Она была готова, она чувствовала себя виноватой, а наказания не было. Она была виновата не в том, в чем признавалась под Дюзами, она пыталась обмануть всех, и это тоже была ее вина… Вины было слишком много, а наказания не было. И это было плохо.

Потому что там, где нет наказания, нет и прощения.

Ее не наказали, а значит, и не простили. И пусть о настоящей вине на этом берегу знала она одна — этого было вполне достаточно.

Водопад помог.

Ежась и слегка постанывая, она натянула на избитое тело скользкую шкурку. Пожалела, что не взяла плащ. Шкурка изнутри была такой же холодной и скользкой, как и снаружи. Нет, пока что ей было жарко, излупцованная падающими струями кожа горела, но ощущение это довольно обманчиво, а от воды явственно тянуло холодом. Вряд ли самым умным решением станет задерживаться тут и мерзнуть. Но возвращаться совсем не хотелось. И кто сказал, что она — умная? Ха!

Так что решение переночевать на берегу она приняла еще до того, как появился Вит с двумя плащами.

* * *

А потом Вит, улыбаясь, сообщил ей последние новости.

С того берега.

Он, глупенький, порадовать ее хотел. Думал, ей приятно будет…

* * *

— Ты мне поможешь, — проговорила она решительно, вскидывая подбородок.

Вит вздохнул. Глубоко так и неторопливо. То ли время тянул уже, то ли воздуху для решительного отпора в грудь набирал. Обернулся:

— Конечно! Что я должен сделать?

Опаньки…

— Переправить меня на тот берег. И проводить, куда скажу. Ты… сделаешь это?

Не удержалась, спросила. Слишком уж неожиданным было его согласие. Это что, и есть столь ценимое кобелями доминирование? Когда с тобой соглашаются, не споря, когда не смотрят снисходительно, когда… когда вскакивают по первому слову, сияя восторженной улыбкой от возможности сделать тебе приятное и спрашивают только:

— Когда? Прямо сейчас? Мне это легко! Я сильный!

Приятно, однако.

Вит даже на месте слегка пританцовывал от нетерпения. Внезапно крутанулся вокруг, подпрыгнул и сделал кувырок в воздухе. Приземлился на четвереньки, задрал голову, заглядывая ей в глаза:

— Я самый ловкий! И самый сильный! Я все могу! Хочешь, я тебя до воды на руках отнесу? Хочешь? И на том берегу — тоже! Я сильный!

В его голосе явственно проскальзывали взлаивающие интонации, глаза сверкали, улыбка стала совсем безумной. И она, шалея от ужаса и восторга, вдруг поняла: это не доминирование.

Это свадьба.

А Вит просто первым почувстовал, вот и влип в женихи. И теперь он выполнит любой ее каприз и любое самое безумное задание с такой же вот широкой, счастливой улыбкой. И любой другой кобель — тоже. Даже Вожак. Стоит ей только подойти и дать себя понюхать. Можно не напрягаться. Просто вернуться в поселок и просто попросить…

Нет.

Времени слишком мало.

— Это потом. А сначала найди мне кошачью лапку. Нарви листьев. Пару горстей хватит. Принеси. Быстро.

— Я мигом! Я самый быстрый!!!

Женихам все нужно объяснять очень подробно. Иначе Вит попытался бы притащить целое поле…

* * *

— Спасибо. Дальше я вполне справлюсь и сама.