Изменить размер шрифта - +
Я, конечно, не святой, но у меня нет привычки кусать руку, которая подписывает для меня чеки. Я случайно встретился с Джоном Дарнеллом, который пытался начать жить честно и подыхал с голоду. Трип обещал положить в пустую шкатулку чек на тысячу долларов, и мне пришло в голову, что это поможет Джону стать на ноги. Тем не менее я считаю, что являюсь соучастником преступления… По моему совету Джон должен был пойти к Трипу и сделать вид, что на все согласен, но мы условились, что он не станет уносить шкатулку и не оставит следов взлома. Я подумал, что мы подложим Трипу хорошую свинью! Но Трип-то замышлял совсем другое. Джон уже был обречен, когда пришел к Трипу, чтобы договориться обо всем… Но можно ли было заподозрить… История с драгоценностями была лишь предлогом, чтобы заманить его в комнату Леоры Трип и на этом основании самым хладнокровным образом убить «вора». Затем это явное, не вызывающее никаких сомнений преступление передается на расследование флику, такому глупому, как Пантер. Может быть, Трипу и удалось бы все именно так, как он задумал, но, на его несчастье, из комнаты его дочери вышел Карл Мелдрум и увидел, как Трип душит жену. Шантажист по сути своей, Мелдрум тотчас же понял, какую из этого можно извлечь выгоду, и постарался подольше задержать Эрнста внизу, чтобы дать Трипу возможность докончить начатое. Разве это не ясно?

— Нагромождение лжи,— невнятно пробормотал Трип.— У вас нет ни малейшего доказательства… Этот человек — сумасшедший, вновь заявил Трип, обращаясь к полицейским.— У него нет никаких доказательств.

— Вот доказательство! — закричал Шейн, указывая на записку Мелдрума.— Как только я ее прочитал, мне сразу стало ясно, что она предназначалась не Ренслоу. Мелдрум хорошо знал Ренслоу, знал, что он друг Моны. Если бы он назначил свидание ему, то написал бы «в полночь у Моны». Ему незачем было писать адрес и номер квартиры. Совершенно очевидно, что записка была адресована человеку, который не был знаком с Моной и не знал ее адреса. Поинтересуйтесь, где был Трип той ночью, Уилл, и убедитесь, что дома его не было.

Трип едва держался на ногах. Его шатало, и, чтобы не упасть, он дрожащей рукой опирался о стол. Весь вид Трипа, казалось, кричал о его вине.

Шейн отступил в сторону и взглянул на часы. В этот момент в дверь постучали.

— Это пресса, Уилл. Объясните Тимоти Рурке всю историю и заявите газетчикам, что я отказываюсь участвовать в надувательстве страховой компании. Я хочу, чтобы они дали это крупным шрифтом в нью-йоркских газетах. В моей бывшей страховой компании есть один тип, который встанет передо мной на колени, когда узнает это!

Шейн открыл дверь Рурке и еще одному журналисту, потом повернулся к Джентри.

— Уилл, как вы отнесетесь к тому, чтобы, прежде чем заняться представителями прессы, позаботиться об освобождении Филлис? Я уже больше суток не видел ее, а для молодоженов это очень много.

Джентри, смеясь, снял телефонную трубку, а Шейн устремился в коридор. Одна рука его ласково поглаживала пачки денег в кармане.

 

Глава 21

 

Когда машина Шейна затормозила возле здания Дворца правосудия, из кабины остановившегося на нижнем этаже подъемника показалась Филлис, сопровождаемая агентом в униформе. Майкл включил фары и ярко осветил лицо жены. Она была бледна, но голову держала высоко.

Майкл вышел из машины и распахнул дверцу…

— Очень мило, что ты заехал за мной,— ледяным тоном произнесла Филлис.

— Ничто не смогло бы удержать меня, мой ангел. Я очень огорчен, но мне пришлось участвовать во многих передрягах…

Филлис вздохнула и села рядом с мужем.

Выехав из ворот, Майкл взглянул на Филлис. Она кусала губы, подбородок ее дрожал, и, казалось, она вот-вот заплачет.

Быстрый переход