Люк лежал в той же позе, бледный и потный. Эш сидел рядом, склонившись над кроватью, и крепко спал недалеко от ног Люка.

– Как долго я спала?

– Ве-е-ечно-о-ость, – простонал Опи.

Пиииииииск

Битзи меня отшила, словно я была в этом виновата.

– Хорошо, попробуем по-другому. Который час?

– Не знаю. Я что, похож на фейри-часы? – Опи указал на себя.

– Начинаю понимать мастера Финна, – проворчала я, поднимаясь с кровати.

Глаза Опи округлились.

– Ты тоже желаешь меня отшлепать резиновыми перчатками и совком для мусора?

– Что?

Я моргнула.

– Что? – пискнул Опи в ответ.

Писк!

– Совком для мусора, так ты сказал?

– Нет. – Опи начал лихорадочно смотреть по сторонам. – Я не говорил слово лопатка.

– Да, ты не сказал лопатка.

– Знаю, я же так и сказал. – Он ворошил свою юбку. – У тебя, видимо, что-то со слухом, рыбка.

Писк!

– Я этого не делал, – хмыкнул Опи.

Писк.

– О, не начинай снова. Ему было интересно, что случилось с пылесосом.

Писк.

– Я не показывал ему это пять раз.

– Так, ладно. – Я подняла руки. – Я оставлю вас здесь, пока у меня еще есть аппетит.

– О, не уверен, что тебе понравится. – Опи сморщился. – Мы позавтракали, потом еще раз перекусили, пообедали, съели полдник и поужинали. Все гадость…

– Поужинали?

Я широко распахнула глаза. Я легла спать, когда солнце только взошло. Неужели я проспала весь день? Мне казалось, что я закрыла глаза лишь на мгновение. Кусочки сна все еще преследовали меня так, словно я могла вернуться назад.

Здесь не было окон, поэтому я не могла определить время суток. И понятия не имела, как долго пробыла в отключке. Желудок заурчал, говоря, что прошло слишком много времени с тех пор, как я ела в последний раз.

– Да, ужин… уже половина девятого.

– Полдевятого. – Я приподняла бровь. – Ты знаешь, сколько времени?

– Да, а почему бы и нет?

Я закрыла глаза и сжала руки в кулаки, медленно вдыхая и выдыхая через нос. Я проспала больше двенадцати часов.

– Вы не видели Уорика? – Я пыталась дотянуться до него с помощью связи, но он меня не впускал. Я раздраженно вскочила на ноги. Почему он блокировал меня?

– Ты имеешь в виду огромного, плохого и сексуального волчонка? – Опи обмахнул себя руками, словно веером.

Моя щека дернулась.

– Думаю, мы говорим об одном и том же мужчине.

– Будто ты не понимаешь, рыбка, – усмехнулся Опи, Битзи скопировала его, – разве не ты кричала: о, да-а-а-а-а-а, волчонок, какой у тебя огромный член…

– Прекрати. Сейчас же, – перебила я его, – я не называла его волчонком. – Я скрестила руки на груди и прикрыла глаза. – Скорее придурком.

Опи подмигнул мне.

– Так тоже.

Писк! Что означало: ты идиотка и лгунья.

– Пока этот поезд не сошел с рельсов, спрошу еще раз.