Маша задумалась. Действительно, ей трудно понять эту девочку... Но разве она сама захотела бы жить в своей деревне, где всю жизнь прожили ее мама и бабушка? Разве она не сидела дни и ночи напролет над учебниками, чтобы поступить в институт после школы? Она тоже, как и Алена, хотела жить в городе, своей, интересной жизнью, чего-то добиться, быть в этой жизни кем-то, а не просто так... Вот и выходит, что пути у них были разные, а цель одна...

– Грех красоту не использовать! – продолжал тем временем Аркаша. – Все в этой жизни что-то эксплуатируют – кто мозги свои, кто красоту...

– Ты знаешь, Аркаша, у нас во дворе девочка одна живет, Варькина подружка... Красоты неописуемой! Высокая, длинноногая, коса до пояса, а лицо – только иконы писать. Бедно живет, без родителей, с бабушкой-пенсионеркой, учится на втором курсе медицинского. Днем учится, а ночами работает санитаркой в доме престарелых, за старыми бабушками горшки выносит. Из одежды у нее – только джинсы с ковбойкой да белый халат с шапочкой. Но ты бы видел глаза этой девочки! Мороз по коже! Там такая духовность светится, такая силища! Смотришь на нее и думаешь – вот счастливый человек. А красота ее, выходит, и неиспользованной остается?

– Ну, это из другой оперы, Марь Владимирна! Вы мне еще про сестер милосердия расскажите... Способность к развитию духовности тоже не всем природой дана, только избранным! Вот у вашей девчонки она есть – слава Богу, это ее счастье. А что делать бедным Аленушкам, у которых вся духовность сводится к мечтаниям о норковой шубке, турецких пляжах да возможности красиво бездельничать целыми днями? Она, наша Алена, гораздо больше природой обделена, получается, чем ваша эта девочка! Ее за это пожалеть надо, а вы злитесь!

– Я не злюсь, Аркаша! Просто за Арсения Львовича обидно. Почему именно он должен стать жертвой?

– Да какая разница? Не он, так кто-то другой... Ну не повезло ему, что Аленина карта так пала... От судьбы не уйдешь! Значит, заслужил чем-то или обидел кого сильно, просто так в жизни ничего не бывает!

– А вы не по годам умны, юноша! Смотри, сам не наделай ошибок, адвокат ты наш, защитник бедных девушек!

– И куда ж я от них, от ошибок, денусь? Сам наделаю, сам и исправлю!

– Ну-ну...

Маша посмотрела на часы, допила остывший кофе. Открыла сумочку, мельком заглянула в маленькое зеркальце.

– Аркаша, я ненадолго отлучусь, меня человек ждет. Ты не уходи от телефона, ладно? Если меня будут искать – перезвони мне на сотовый...

– Понял, сделаю. Не дурак...

– Аркашенька, давай без фамильярностей! Это всего лишь деловое свидание!

– О чем речь, Мария Владимировна! – расплылся Аркаша в улыбке. – Я ни о чем таком и подумать не могу! Вы ж у нас категорически правильная!

– Замолчи, противный мальчишка! – улыбнулась так же широко ему в ответ уже в дверях Маша. – Уволю!

На улице стоял настоящий июньский зной. Тополиный пух нагло лез в глаза, кружился вихрем, подхваченный легким ветром, собирался белыми кучками у края тротуара. Пахло городом, раскаленным асфальтом, бензином. «Сейчас бы дождичка хорошего», – подумала Маша, подходя к зеленому тенту кафе, где за дальним столиком сидел Саша. Он поднялся ей навстречу, улыбнулся приветливо, галантно пододвинул стул.

– Вам что-нибудь заказать, Машенька?

– Нет, только минеральной воды, если можно... Так о чем вы хотели со мной поговорить, Саша?

– Даже не знаю, с чего начать.